Mayakovsky in Documentary Cinema: toward the Poet's Participation in Making the Propaganda Film "Jews on Earth"
Пронин Александр Алексеевич
кандидат филологических наук, доцент кафедры телерадиожурналистики факультета журналистики СПбГУ, prozin@mail.ru
Alexandr A. Pronin
PhD, Associate Professor at the Chair of Television and Radio Journalism, Faculty of Journalism, St. Petersburg State University
Аннотация
В.В. Маяковский оставил свой след в отечественной кинопублицистике в годы гражданской войны и в 1926 г., когда он участвовал в работе над сценарием агитфильма «Евреи на земле». Сделанные им надписи являются компонентом композиционно-сюжетной структуры фильма; по словам В.Б. Шкловского, они «углубляют смысл кино», придают ему публицистическое звучание. Организованная сюжетом хроника и «слово, вырванное из молчания картины» разворачивают проблему переселения как документальную драму. Работа над картиной «Евреи на земле» имела существенное значение для творческой биографии В.В. Маяковского: она послужила первичным импульсом к началу активной и плодотворной деятельности поэта в качестве киносценариста в период 1926–1928 гг.
Ключевые слова: В.В. Маяковский, кинопублицистика, сценарий, «Евреи на земле», композиция.
Abstract
Vladimir Mayakovsky made his contribution to Russian documentary cinema during the Civil War and in 1926, when he took part in the work on the screenplay for the propaganda film "Jews on Earth". The captions he wrote are part of the composition and plot structure of the film; according to Viktor Shklovsky, they "deepen the meaning of the film" and render it a journalistic twist. The chronicle shots organized by the plot and the text on the screen present the issue of resettlement in the form of a docudrama. Working on the film "Jews on Earth" was of great importance for Vladimir Mayakovsky's creative biography as it served as a primary impetus for the poet's further fruitful activity as a screenwriter during 1926–1928.
Key words: V.V. Mayakovsky, documentary cinema, screenplay, "Jews on Earth", composition.
К 120-летию со дня рождения В.В. Маяковского
Кинематограф занимал заметное место в творческой деятельности Владимира Маяковского. «Пишу сценарии, играю сам, рисую для кино плакаты»1 − в такой последовательности перечислял поэт свои экранные амплуа на рубеже 1918-1919 гг. в автобиографии «Я сам». Впоследствии он неоднократно подчеркивал свою причастность к миру кинематографии – главным образом, как сценариста. И в этом качестве он проявил себя не только в игровом кино, для которого написал более десятка сценариев, но и в кинопропаганде, приняв участие в создании агиткартин.
О наиболее ранней из них известно со слов самого В.В. Маяковского. В предисловии к предполагаемому, но так и не вышедшему сборнику киносценариев (1927), среди одиннадцати написанных к тому моменту произведений он указывает под номером 5 сценарий «На фронт» (1920) − с развернутым комментарием: «Агиткартина, исполненная в кратчайший срок и двинутая в кино, обслуживающее армии, дравшиеся на польском фронте» (XII, 126). К сожалению, ни сценарий, ни какие-либо наброски к нему, ни сам фильм не сохранились; нет никаких свидетельств и о том, где и кем была снята картина. Вполне вероятно, что Маяковский в годы Гражданской войны писал еще что-то для киноагитации, но подтверждений тому пока не обнаружено. Единственный сохранившийся текст, относящийся уже к 1922 г., представляет собой начало неоконченного сценария к фильму «Бенц № 22» (XI, 409−411), о котором сам поэт позднее не вспоминал. Принимая во внимание обстоятельства, связанные с созданием агиткартины «Евреи на земле», которые мы рассмотрим ниже, нельзя отрицать возможность обнаружения и других набросков или черновиков.
1926−1928 гг. были самыми плодотворными в биографии Владимира Маяковского как киносценариста: были написаны «Дети», «Слон и спичка», «Сердце кино», «Как поживаете?», «Позабудь про камин» и др.2 Все это были сценарии игровых фильмов, хотя сам поэт публично признавался в любви к кинохронике, а в статье «О кино» требовал: «Давайте хронику!» Как писал хорошо знавший поэта В.Б. Шкловский, «кино Маяковский любил хроникальное, но организованно-хроникальное»3 − то есть кинопублицистику. При этом Владимир Владимирович принял участие в создании только одной такой публицистической картины − «Евреи на земле» (1926) (http://rutube.ru/video/8c978199b3146aefcc720debaa4ad919). Почему Маяковский проявил себя именно в этой, а не какой-то другой агиткартине; какую роль сыграл он в ее создании и какое значение имела данная работа в его дальнейшей кинокарьере? На эти вопросы, на наш взгляд, есть вполне определенные ответы.
Обстоятельства вовлечения в работу над картиной «Евреи на земле» Владимира Маяковского в целом понятны, хотя детали не до конца ясны. Никаких еврейских корней у потомка казаков до сих пор не обнаружено, но в его ближайшем окружении евреев было немало. Это обстоятельство сыграло свою роль, когда весной 1926 г. началась активная реализация проекта, который в политическом обиходе того времени называли «Русской Калифорнией». Суть его заключалась в том, чтобы переселить значительное количество еврейских семей из обнищавших местечек в степной Крым, где они получали бы в пользование землю для сельскохозяйственных нужд. Для реализации этих грандиозных планов ЦИК СССР создал Комитет землеустройста евреев-трудящихся (КомЗЕТ), а общественная организация ОЗЕТ уже работала в этом направлении. Уникальность проекта заключалась в том, что он осуществлялся с помощью инвестиций американского фонда «Джойнт» (через специальное подразделение «Агро-Джойнт»). К лету 1926 г. было организовано уже более сотни поселений, в которых жило и работало около 4,5 тыс. человек, а согласно официально принятому в мае того же года 10-летнему плану количество переселенцев должно было достичь 100 тыс. семей (18 тыс. – в течение трех лет). Таковы были основные параметры амбициозного международного плана4, для пропаганды которого был учрежден журнал «Трибуна еврейской советской общественности». В агитационно-пропагандистских целях была создана и хроникальная картина «Евреи на земле», как сообщал в октябре 1926 г. журнал «Новый зритель», «фильма заснята ВУФКУ по поручению ОЗЕТ»5. Она была сделана специально к Первому всесоюзному съезду ОЗЕТ, который прошел в Москве 16−18 ноября того же года. В отчете об открытии съезда, опубликованном «Известиями» в номере от 16 ноября говорится: «В заключение демонстрируется фильма из жизни евреев-переселенцев», а в следующем номере дается подробный пересказ ее содержания с упоминанием эпизодов, вызвавших «гром аплодисментов»6.
В титрах имя Маяковского значится в числе соавторов сценария и надписей, вместе с Виктором Шкловским; режиссером был Абрам Роом, а организатором съемок названа Лиля Брик. Логично предположить, что именно Лиля Юрьевна проявила инициативу и вначале привлекла Владимира Владимировича к сотрудничеству с московской организацией ОЗЕТ − весной 1926 г. он стал ее членом, а затем и к созданию фильма, заявку к которому они писали вместе со Шкловским. Из московского письма Л.Ю. Брик от 12 июля 1926 г. в Ялту, где в тот момент находился с выступлениями В. Маяковский, известно, что она просила его подготовить приезд съемочной группы: «Самая главная новость, что я работаю в “ОЗЕТ” [Общество земледельцев евреев трудящихся]. Если сможешь, съезди посмотри крымские колонии. На днях Витя Шкловский едет туда снимать фильму с Роомом и с Юшкевичем (от Госкино). Работа моя маленькая, и денег за нее пока не платят»7.
Представляется вполне вероятным, что активно разъезжавший по Крыму Маяковский еврейские колонии видел и, встретившись вскоре с В.Б. Шкловским, принял участие в составлении рабочего сценария или плана, а не только «сделал надписи» к уже отснятому материалу, в соответствии с общепринятой версией8. Такое предположение косвенно подтверждается в другом письме Л. Брик, отправленном 23 июля уже из Евпатории в Ялту: «Родной мой Щенятик, снимаем вовсю, но не по вашему [курсив мой. – А.П.] сценарию. Колонии ослепительно интересные!» Характерно, что в примечании к этому письму Р. Янгфельдт отмечает: «Очевидно, в начале работы над сценарием Маяковский сотрудничал со Шкловским»9. И хотя прямых свидетельств, подтверждающих такой вариант соавторства (в том числе и текста киносценария), пока не обнаружено, данная версия представляется нам вполне обоснованной.
При этом из переписки Л. Брик с поэтом можно сделать еще один вывод: в съемках В. Маяковский, вероятнее всего, участия не принимал. Дело в том, что как раз во время работы съемочной группы в районе Евпатории и Бахчисарая (судя по переписке, с 23 июля по 3 августа) В. Маяковский находился на Южном берегу Крыма, и Л. Брик неоднократно посылала ему в Ялту письма и телеграммы с просьбами поспособствовать в поисках пленки: «Нам не хватает». Заметим, что сроки выездов на натуру были очень сжатыми, потому что, по словам В. Шкловского, хроникальную картину снимали «попутно» − вместе с игровой картиной А. Роома «Ухабы» (кроме того, Роом и Шкловский параллельно сочиняли сценарий к знаменитой в будущем картине «Третья Мещанская»). О том, насколько нервозной была обстановка, свидетельствует то, что одну из телеграмм В. Маяковскому − с просьбой отыскать оператора и Шкловского, отсутствовавших два дня, – Л. Брик подписывает: «твоя несчастная Лиля».
Приведенные выше доводы позволяют, на наш взгляд, предположить, что участие В.В. Маяковского в работе над сценарием «Евреи на земле» на начальном этапе было более активным, но затем он уступил инициативу В.Б. Шкловскому. Почему это произошло? Скорее всего, в связи с появлением новой интересной для него творческой задачи: как раз в начале августа наметилась реальная перспектива сотрудничества с ВУФКУ (Всеукраинским фото-киноуправлением) в области игрового кино, и Маяковский заключил договор на два сценария: «Дети» и «Слон и спичка», которые должен был сдать 16 августа. Кроме того, из его письма Л. Брик известно, что в середине июля он получил на две недели «за чтение перед санаторными больными комнату и стол» в Ялте, а потом, на тех же условиях, − в пансионате «Чаир» в Кореизе. Следовательно, Маяковский был завален работой и привязан к месту, и, на наш взгляд, именно эти обстоятельства определили его выбор. Заманчивая версия о разногласиях со Шкловским или Роомом по поводу изменения замысла агиткартины ничем не подкрепляется, да и тот факт, что в титрах с успехом показанного на съезде ОЗЕТ фильма значится: «Сценарий и надписи В. Маяковский и В. Шкловский» (очередность продиктована, несомненно, рекламными целями), говорит сам за себя. Логично предположить, что в снятой не по первоначальному сценарию или плану картине однозначно своими он мог признать только надписи, и это его мнение попало впоследствии в воспоминания людей его ближайшего окружения (В. Шкловский, В. Вишневский, Л. Катанян и др.). Кстати, в упомянутом уже предисловии к неосуществленному изданию сборника киносценариев работу над «Евреями на земле» Маяковский вообще не упоминает – что также свидетельствует в пользу того, что он не считал данную сценарную работу полноценной.
Любопытно, что В.Б. Шкловский в своих позднейших воспоминаниях невысоко оценил результат единственной совместной с В.В. Маяковским работы, видя причину в самой задаче: «Картина не удалась, потому что не удалось дело»10. Однако это высказывание, сделанное спустя 40 лет много пережившим человеком, вряд ли отражает ощущения авторов фильма в 1926 г. Очевидно, тогда колонии виделись «ослепительно интересными» не одной Л. Брик и «дело» казалось вполне перспективным. Более того, в ноябре того же года Маяковский не только помогал в проведении в Колонном зале Дома Союзов упомянутого уже съезда ОЗЕТ, но и специально для него написал стихотворение «Еврей (Товарищам из ОЗЕТа)». В этом произведении, опубликованном в газете «Известия» в день открытия съезда, поэт, по су
Русский
English