Медиаполитическое взаимодействие в Италии и его изучение в России (реплика на книгу Н.В. Уриной «Журналистика и политика: итальянский опыт взаимодействия»)

Russian Studies of Media Political Interaction in Italy
(A reply to the book “Journalism and Politics: Italian Experience of Interaction” by Natalia Urina)

Пую Анатолий Степанович
доктор социологических наук, профессор, директор Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ, dekan@jf.pu.ru

Бодрунова Светлана Сергеевна
кандидат политических наук, доцент, зав. кафедрой медиадизайна и информационных технологий Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ, visual@jf.pu.ru

Anatoly S. Puyu
 PhD, Full Professor, Director of School of Journalism and Mass Communication, St. Petersburg State University, dekan@jf.pu.ru

Svetlana S. Bodrunova
PhD, Associate Professor, Head of the Chair of Media Design and Information Technologies, School of Journalism and Mass Communication, St. Petersburg State University, visual@jf.pu.ru

Аннотация
Авторы вступают в дискуссию с известной исследовательницей итальянской медиаполитики Н. В. Уриной по следам ее книги «Журналистика и политика: итальянский опыт взаимодействия». В статье особое внимание уделяется теоретическим аспектам анализа медиаполитического взаимодействия. Выводы авторов также касаются собственно медиа-итальянистики в России и перспектив ее развития.

Ключевые слова: медиаполитология, медиакратия, журналистика и политика, СМИ Италии, сравнительный анализ медиасистем.

Abstract
The authors open floor to discussing the recent book by Natalia Urina “Journalism and Politics: Italian Experience of Interaction”, moving further to suggesting ways of analyzing the conceptual background of studies into media political interaction. Other conclusions deal with the current state of Italian media studies in Russia and their prospects for development.

Key words: media political studies, mediacracy, journalism and politics, Italian media, comparative analysis of media systems.

Российская школа медиаполитологии, пока еще не оформившаяся как самостоятельное научное направление на международном уровне, тем не менее имеет хорошо подготовленную почву для такого становления. О том, какой могла бы быть эта школа, следует дискутировать как можно больше. Удачным поводом для таких дискуссий может быть, как в нашем случае, выход новых изданий, посвященных взаимодействию журналистики и политики.

В книге Наталии Валентиновны Уриной «Журналистика и политика: итальянский опыт взаимодействия» (М., 2010) подняты вопросы взаимодействия журналистской и политической систем, представляющиеся важнейшими не только для итальянской политической жизни, но и для большинства устойчивых демократий мира. Это вопросы участия журналистики в системе производства и распределения социальной власти, законодательного обеспечения медиаполитического взаимодействия, роли политических лидеров (в Италии – Дж. Мадзини, К.-Б. Кавура, Б. Муссолини, А. Грамши, Дж. Андреотти, С. Берлускони, У. Босси и др.) и их образов. Это история светской и церковной цензуры и католической доктрины социальной коммуникации, итальянского полицентризма и федерализма, политической культуры Италии и наличия нескольких «идеологических поясов», в том числе «красного пояса». Это роль экономических лидеров в развитии медиасистемы и взаимодействия медиа и политики, политизация и мифологизация общественного дискурса (в том числе в генералистских СМИ) и многое другое.

Книга Н.В. Уриной обладает целым рядом достоинств, высвечивающих одновременно высокую квалификацию автора и традицию, в русле которой создана работа. По историческому охвату книга представляется исчерпывающей, поскольку хронологические рамки исследования совпадают с периодом существования объединенной Италии. И на протяжении всего этого времени журналистика и политика рассматриваются в постоянном взаимодействии, так же как и отношение политиков к журналистике и журналистов к власти, и эти линии совершенно справедливо названы пересекающимися, поскольку, действительно, «от того, где и как они пересекаются, зависит многое в характере власти»¹. Образцовой представляется опора автора на ведущие мировые теоретические работы в политологии, медиалогии, социологии коммуникации: это Р. Патнем, Дж. Сартори, Дж. Паскуино, Д. Хэллин и П. Манчини, Дж. Маццолени и другие авторы прежде всего итальянского происхождения. Следует отдельно отметить великолепное авторское владение источниковой базой. Использование прямых цитат из работ XIX века очень украсило текст книги, но еще более значима роль неидеологизированного взгляда на источники, которые, казалось бы, уже исследованы в советское время и сказать о них больше нечего. Их новое прочтение позволяет точнее расставить исторические акценты, выявить реальное соотношение сил в былых спорах, верно обрисовать историческую обстановку, переосмыслить наше отношение к коммунистическим и социалистическим деятелям и программам.

Однако наибольшим стимулом к обсуждению в научном сообществе должен стать даже не богатый эмпирический материал книги, а примененный автором комплексный метод анализа взаимодействия СМИ и политики, а точнее – те теоретико-методологические основания, которые лежат в основе авторского подхода. Этот подход придает книге уникальность и в то же время ставит вопросы о месте таких исследований в структуре новой для России области знания – медиаполитологии как зоне анализа медиаполитического взаимодействия.

На наш взгляд, в целом Н.В. Урина, как исследователь, остается в пределах двух научных парадигм. Первую можно назвать историко-феноменологической, и она дает автору методологический каркас в виде исторического анализа. Вторая – парадигма политической коммуникации, которая в трудах современных ученых связывает политическую сферу, медиасистему и аудиторию и предлагает серию методов, из которых автору ближе всего ситуационный анализ. Но ни одна из этих парадигм не обеспечивает автора конкретной методикой исследования, и Н.В. Урина применяет собственный подход, который можно назвать сценарным. Она совмещает четыре исторических сценария развития политики (от периода Рисорджименто до наших дней) и технологические скачки в развитии медиа. На пересечении этих двух линий создаются уникальные политико-коммуникативные ситуации², которые автор описывает как всеохватные рамки для взаимодействия журналистики и политики в конкретный исторический период.

Подобный подход на основе ситуационного метода уже использовался в российских работах для анализа ситуации в России³ и Великобритании⁴, однако ни разу этот метод не был распространен за пределы эпохи постмодернизма, не экстраполировался на такие большие исторические отрезки. Успех автора в описании сценариев медиаполитического развития доказывает, что ситуационный анализ может и должен быть расширен и применен к анализу других национальных медиаполитик; возможно, на национальном уровне анализа этот метод претендует на главенство в современной российской медиаполитологии.

Нужно отдельно отметить, что в случае Италии применение ситуационного и исторического анализа было практически неизбежным. И в России, и за рубежом «исследователи то и дело говорят об “итальянской аномалии”, об “итальянском случае”» (С. 9), то есть сам объект исследования – национальная итальянская полития – диктует своеобразие содержания. Своеобразие Италии как медиаполитического кейса состоит в следующем.

Во-первых, в течение всего периода существования объединенной Италии в ней каждые 20−40 лет коренным образом меняется политическая система. А значит, не сформирована сравнимая с другими «старыми» демократиями традиция политической стабильности, что проявляется в определенном шорт-термизме (расчете политической элиты на краткосрочность политической ситуации), так знакомом не только итальянцам, но и современным жителям стран Центральной и Восточной Европы. Эта рамка для развития политико-медийных отношений во многом предопределяет негативизм (скепсис, недоверие, повышенный градус риторики), часто свойственный политической журналистике страны, и постоянно заставляет страну скатываться к отмеченному ведущими политологами⁵ особому типу поляризации политического спектра и общественного дискурса – (резко) поляризованному плюрализму (pluralismо polarizzato / polarized pluralism), начало осознания которого было положено еще в теоретическом труде Ф. Барбано по социологии политики и работе Дж. Галли о «несовершенной двухпартийности»⁶.

Во-вторых, под влиянием сложившихся законодательных, элитарных и экономических условий (комплекс медиазаконов, в том числе антимонопольных; клиентелистское переплетение политической, экономической и медийной элит в крупнейших центрах деловой активности – Риме и Милане; отсутствие трастового законодательства и работающих норм о конфликте интересов и др.), а также в силу исторических причин («политико-литературного» происхождения, наследия фашистской пропаганды в лице Реестра журналистов и Гильдии журналистов и др.) журналистика страны меньше отделена от политического процесса, чем в других странах. Вовлеченность журналистики в политику проявляется на всех уровнях журналистского сообщества и редакционной иерархии.

В-третьих, в силу этого и некоторых иных факторов политизация журналистики в Италии обгоняет медиатизацию политики и может нести ответственность за деформацию выполнения журналистикой основных функций в рамках либерально-демократической модели, в первую очередь самой базовой функции – информационной.

В-четвертых, сращение в последние десятилетия власти над СМИ и власти политической в лице Сильвио Берлускони – самый яркий из известных примеров медиакратии как типа политического режима, пример «сращивания политической власти со СМИ в самом прямом смысле слова, а именно – в лице одного человека» (С. 8). Во многом благодаря этому сращиванию «Италия получила политику, произрастающую на медийной почве» (С. 10). Выводы автора согласуются с позицией петербургской школы, которая на протяжении последних лет ведет изучение медиакратии как особого типа политического режима, основанного на сращении журналистики и политики в зоне интересов, процедур и практик⁷. Книга Н.В. Уриной, которая может рассматриваться в этом контексте как наиболее полный из существующих национальных кейсов, не только еще раз доказывает возможность прикладных исследований медиакратии, но и иллюстрирует пик медиакратического развития политической системы. Но, действительно, «приписывать все негативные моменты… только Берлускони по меньшей мере некорректно» (С. 71). Мы разделяем убежденность автора в том, что выход Берлускони «на политическую арену скорее логичен, чем аномален» (С. 9), хотя аргументация уникальности «итальянского случая» почти всегда строится именно на феномене берлусконизма. Нельзя и медиакратию понимать так буквально. Поэт�