Ссылка для цитирования: Нурилова П.В. Динамика информационных поводов в медиарепрезентации проблемы социального сиротства в период 1990–2010 гг. // Медиаскоп. 2022. Вып. 1. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2763
DOI: 10.30547/mediascope.1.2022.7
© Нурилова Полина Витальевна
соискатель кафедры цифровой журналистики, факультет журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), polina.izgilova@yandex.ru
Аннотация
В статье представлены результаты контент-аналитического исследования информационных поводов журналистских материалов на тему социального сиротства в шести общероссийских газетах в динамическом аспекте. Отражена динамика освещения темы в одной из наиболее значимых для ее понимания категорий анализа на протяжении трех десятилетий. В тексте указывается значимость обращения к различным видам инфоповодов, которые автор связывает с источниками информации и участием социальных акторов в развитии общественной проблемы. Анализ инфоповодов способствует формированию представления о том, каким был общий медиатранзит темы социального сиротства в российских СМИ, каким образом изменения баланса инфоповодов свидетельствуют о развитии острой проблемы социальной практики российского общества. В статье представлены количественные и качественные результаты исследования, общие тенденции и конкретный опыт нескольких российских изданий. Оценивается обращение к инфоповодам и источникам в различных исследовательских ракурсах, приведены примеры наиболее выразительных заголовков, отражающих предмет исследования.
Ключевые слова: социальное сиротство, медиатранзит, динамический аспект, медиапрезентация социальных проблем, информационные поводы.
Социальное сиротство принадлежит к числу наиболее острых социальных проблем в постсоветском развитии страны. В последние годы в ее решении достигнуты немалые успехи, однако само существование сирот (среди которых биологических сирот не более 5%) продолжает оставаться социальным фактором, с которым нельзя примириться ни при каких обстоятельствах. Обратимся к цифрам: в 1990 г. были зарегистрированы 49 100 детей-сирот, в 1995 г. – уже 113 300. В 2005 г. их численность достигла 133 тыс. человек1. В последующие годы количество сирот постепенно снижалось, статистика 2012 г. – 71 400 детей2. В 2018 г. их было около 73 тыс. и 1 333 государственных и негосударственных организаций для детей-сирот, в 2019 г. – 43,7 тыс. человек и 1 314 соответствующих организаций. Согласно данным исследования, проведенного Университетом прокуратуры по вопросам защиты прокурорами прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, количество сирот в стране по сравнению с 2015 г. сократилось на 46%, на 24% сократилось и количество детских домов и интернатов3.
Официальные цифры свидетельствуют о позитивном движении проблемы, однако имеются сомнения в их полном соответствии действительному положению дел. Некоммерческие организации, которые в числе первых обратились к этой теме, называли данные, которые на порядок выше приведенных: речь шла о сотнях тысяч бедствующих детей. Феномен «отсутствующего отца», высокая младенческая смертность, ухудшение здоровья детей, выход детей на рынок труда, препятствия в получении образования, социальная деградация подростков – все это печальные реалии конца прошлого века, не преодоленные и сегодня. Не все неблагополучные дети обретали статус сирот, не всех родителей, не справившихся с грузом родительства в тяжелых социальных условиях общественной трансформации, лишили родительских прав, однако проблема заявила о себе в полный голос. Немало в 1990-е гг. стало не только социальных сирот, но и беспризорных и безнадзорных детей. В стране наблюдался рост количества таких детей, отмечались многочисленные отказы от новорожденных в родильных домах, росла детская преступность вследствие увеличения количества неблагополучных семей, а также детской наркомании и алкоголизма. Политические и экономические реалии того времени фактически вытеснили на периферию решение острых социальных проблем, низведя общество до состояния социальной аномии. С середины нулевых, в процессе формирования и «взросления» гражданского общества, представленного многочисленными НКО, отношение к социальному сиротству стало меняться, но и сегодня надежных оснований для спокойствия в этой области недостаточно.
Осознание этой проблемы в публичной сфере происходило постепенно, контент-стратегии СМИ формировались под влиянием общественного осуждения сиротства как одной из наиболее острых проблем; медиа, в свою очередь, оказывали влияние на состояние публичного дискурса, стремились воздействовать и на принятие решений со стороны государственных органов, и на контроль за их исполнением, и на общественное настроение и его готовность решать проблему.
Обращаясь к репрезентации острых социальных проблем, мы считаем важным указать на ряд актуальных контекстов, сопровождающих их развитие. Согласимся с Е.Л. Вартановой в том, что современная модель развития общества характеризуется активным воздействием процесса медиатизации на все социальные процессы, что формирует условия не только для «осуществления многосторонней общественной коммуникации, но и <…> поддержания морального климата и доверия в обществе. С точки зрения устойчивого развития страны медийная перспектива становится все более актуальной, а признание российским социумом общечеловеческих ценностей как главных ориентиров развития превращается <…> в значимую часть ее миссии» (Вартанова, 2019: 8).
Нравственно-этический аспект в рассмотрении медиапрезентации проблемы социального сиротства может быть дополнен активно развивающимися исследованиями «детской» проблематики – дадим такое условное обозначение изучению широкого круга работ, в той или иной степени связанных с освещением в СМИ положения детей, их медиапотребления, а также с анализом специализированного контента для детей и молодежи (Гуреева, 2021; Гуреева, Аникина, Муронец, Самородова, 2021; Давлетшина, 2021; Макаренко, 2021). В данном направлении важно, как мы считаем, обратить внимание не только на достижения современных медиа и их воспитательной роли, но и на острые, не решенные до конца проблемы детства. Одна из них – социальное сиротство и его медиаобраз.
Наше исследование, посвященное анализу медиапрактик в репрезентации проблемы социального сиротства и их динамики, охватило достаточно большой временной период, который позволяет наблюдать, как менялось понимание проблемы в обществе, как журналистика продвигала тему, какие технологические средства использовала. Наше внимание сконцентрировано на содержательной стороне повестки, на выявлении и изменении тематических и целевых особенностей журналистских текстов. Особое внимание уделено информационным поводам, приводящим к публикациям.
Следует отметить, что, несмотря на высокую практическую профессиональную значимость этой категории, в теоретическом плане инфоповоды разработаны недостаточно. Информационным поводом можно называть событие, достаточно значимое с точки зрения СМИ, чтобы уделить ему внимание. «Информационный повод – это событие или заявление, интересное потенциально, а новостной повод – вызвавшее действительный интерес (такое разделение терминов используется не всегда)» (Гундарин, 2007: 102). Разнообразие инфоповодов может служить основанием для их классификации по характеру событийности, привязке к источникам, каналу оповещения, типу участия и пр. Информационные поводы способны отразить не только ход событий, но и проблему, а отслеживание динамики их изменений может показать, как трансформировалось освещение определенной проблематики, как на это реагировало общество, менялись ли приоритеты в публикациях вокруг одной проблемы.
Инфоповод – это тема новости: что произошло, когда произошло и что журналисты хотят донести до рынка (аудитории), до узкой или широкой общественности. «В целом источники информации и темы, которые используют журналисты отдельных изданий, пересекаются, а частота использования разного вида источников стабильна и не зависит от экономической и политической ситуации в стране, в частности, периоды подъема, спада и стагнации в экономике существенно на них не влияют» (Разумова, 2016: 22–23).
Существует определенный перечень критериев, по которому можно проверить, является ли новость или событие информационным поводом: актуальность, интерес широкой аудитории, значимость для публики (общественности), наличие точных данных, цифр, фактов (например, суммы сделки при слиянии корпораций) и влияние на жизнь людей и общества в целом.
Иными словами, информационный повод в журналистских материалах имеет основу, которая представляет собой социальное действие, относящееся к определенной сфере. Поэтому его можно считать реакцией такого социального института, как журналистика, на различные события, которые уже произошли или произойдут и требуют информационного отклика. В связи с этим инфоповоды можно рассматривать как самостоятельную категорию анализа при изучении динамики медиарепрезентации темы социального сиротства.
Обзор литературы. В методологическом плане для исследования медиатранзита проблемы потребовалось обращение к различным тематическим группам источников. Теоретическим основанием для нас послужила концепция социальной журналистики (Бережная, 2009; Дзялошинский, 2006; Фролова, 2014). В ряде кандидатских диссертаций – П.В. Баутиной (2009), Р.Г. Иванян (2007), А.А. Рябовой (2011), Н.В. Хлебниковой (2011) – исследуются отдельные стороны журналистской практики, связанные с освещением в СМИ конкретных проблем социальной сферы, т.е. социальной журналистики. По проблеме социального сиротства имеется обширная литература в смежных научных областях (Бессчетнова, 2011; Боенкина, 2013; Быкова, Склярова, 2007; Искрин, 2014; Карибян, 2013). В то же время отражение сиротства в СМИ как самостоятельная научно-исследовательская проблема в работах по журналистике представлена слабо, контекстно же (в составе других тем) она отражена в трудах А.А. Коренюк4, Л.И. Сайхановой5, Е.С. Шандрыголовой (2016).
Информационный повод как ключевую коммуникационную технологию рассматривали А.М. Бельский (2020), А.Г. Голова (2006), А.А. Игнатенко (Игнатенко, Медведев, 2002), Л.В. Ухова (2015), А.В. Чечулин (2007). Однако данная профессиональная категория анализируется в названных работах с общекоммуникационных позиций, без обращения конкретно к журналистской деятельности – но и эта информация представляется значимой для нашего исследования.
Необходимо выделить еще одну важную методологическую позицию. Речь идет о движении проблемы в СМИ, о развитии медиадискурса – медиатранзите проблемы (Фролова, 2018, Фролова, 2021). Такой подход, по нашему мнению, имеет значительный исследовательский потенциал. Он основан на понимании смысла социальной проблемы в ее конструкционистском прочтении, стадиях ее развития (открытие, легитимация, предложения идей, решения, коррекция решений). Нормативно каждой из этих стадий должны соответствовать определенные журналистские практики, которые можно наблюдать с использованием индикаторов транзита; в роли индикаторов выступают различные компоненты текстовых массивов: целевые ориентиры, тематика, инфоповоды, жанровая структура, персоны упоминания, концентрация текстов на медиаплощадках и др. Их количественные значения устанавливаются с использованием техники контент-анализа, сравниваются данные по временным отрезкам. Подобная исследовательская технология достаточно трудоемка, однако результативна, потому что дает возможность не столько зафиксировать состояние проблемы в СМИ в конкретный момент, сколько наблю
Русский
English