Форпост или регион международного сотрудничества: как менялись образы Калининградской области в российских СМИ в 2014-2018 гг.

Ссылка для цитирования: Щекотуров А.В., Винокуров В.В. Форпост или регион международного сотрудничества: как менялись образы Калининградской области в российских СМИ в 2014−2018 гг. // Медиаскоп. 2020. Вып. 3. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2640
DOI: 10.30547/mediascope.3.2020.3

@ Щекотуров Александр Вячеславович
кандидат социологических наук, заведующий социологической лабораторией Института геополитических и региональных исследований Балтийского федерального университета им. И. Канта (г. Калининград, Россия), ASHCHekoturov@kantiana.ru

@ Винокуров Владимир Витальевич
ассистент Института гуманитарных наук Балтийского федерального университета им. И. Канта (г. Калининград, Россия), vvinokurov1@kantiana.ru

Аннотация

В результате проведенного исследования выявлены следующие особенности медийной репрезентации Калининградской области в российских СМИ за 2014-2018 гг.: 1) экономическая привлекательность; 2) форпост, «осажденная крепость»; 3) регион, (не)пострадавший от санкций; 4) историческая память и идеологическое влияние России как инструменты «мягкой силы».

Ключевые слова: Калининградская область, имидж территории, медиаобраз

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ и Правительства Калининградской области Российской Федерации в рамках научного проекта № 19-411-390001

Эксклавное положение Калининградской области уже более 20 лет является объектом научных изысканий социологов, политологов, экономгеографов. Это обусловлено не только спецификой расположения региона на карте Европы или эффективностью экономической, культурной и военной политики России. Территориальная оторванность области от основной части страны обосновывает и другие направления исследований: отношение к собственному культурно-историческому наследию и довоенному прошлому края (Гаврилина, 2015: 23), формирование «общегосударственной символической идентичности региона» (Николаева, 2016: 213). Для таких территорий характерно «смешение культурных кодов, повседневных социокультурных практик, языковых, ментальных и поведенческих паттернов» (Николаева, 2016: 214).

Вопросы установок, отношений и идентичности находятся и в поле медиа: именно они являются одновременно и проводниками, и сообщениями смыслов, формирующих «чувство места»¹. Медиапространство региона отражает часть информационной риторики о регионе и создает собственный дискурс, влияющий в том числе и на имидж данной территории. Управление медийным образом территории позволяет добиваться «эффективного позиционирования региона и увеличения его положительной известности и популярности в среде стратегических целевых групп» (Терских, Маленова, 2016: 199−205).

Информация о регионе, представленная в СМИ, и интерпретация наиболее важных инфоповодов являются неотъемлемыми компонентами исследования многих социально-культурных и политических процессов. Изучение медийного пространства Калининградской области – это вопрос не только ее позиционирования, но и понимания одной из ключевых детерминант идентичности жителей в условиях многополярного мира.

Образ vs имидж территории. Калининградская область

Концептуализация имиджа территории или имиджа страны имеет разные традиции на Западе и в России. В англоязычной литературе понятие «имидж страны» (country image или country-of-origin) претерпело значительные смысловые трансформации за последние 40 лет. Выполнив контент-анализ всех академических статей об имидже страны/территории, написанных на английском языке в период с 1978 по 2017 гг., И. Лу и ее коллеги (Lu, Kwan, Heslop, Thomas et al., 2019) смогли проследить характер терминологических трансформаций. Вначале под имиджем страны чаще всего понимали «общее восприятие потребителями качества товаров, изготовленных в определенной стране» (Han, 1989: 222). В ранних 2000 гг.  самым цитируемым определением имиджа страны стало рассмотрение его как «картины (picture), репутации, стереотипа, которыми предприниматели и потребители наделяют продукты определенной страны.» (Pereira, Hsu, Kundu, 2005: 103). В настоящее время самой востребованной дефиницией является «совокупность всех представлений и убеждений индивида о конкретной территории» (Hynes, Caemmerer, Martin, Masters, 2014: 80). Таким образом, мы наблюдаем переход от потребительского (маркетингового) понимания к когнитивному компоненту, где на первое место ставятся представления индивида.

Российский научный дискурс отличается тем, что, помимо имиджа региона, авторы выделяют его образ, а также бренд, стереотип и репутацию (Гуров, Корцыгина, 2016). Но и здесь нет консенсуса относительно смысловых отличий этих категорий. С одной стороны, имидж «отображает самую яркую сторону объекта» и выступает «инструментом конкурентоспособности региона» (Гуров, Корцыгина, 2016: 11) или «коммуникативным инструментом для достижения определенных целей» (Напалкова, Курочкина, 2018: 423). Эти авторы рассматривают имидж территории как «комплексный эмоционально воспринимаемый образ, наделенный определенными ценностями, целенаправленно формируемый и транслируемый средствами коммуникативных технологий, исходя из имеющихся территориальных ресурсов, повышающих ее конкурентоспособность, продвигаемый среди представителей целевых групп и воспроизводимых ими» (Напалкова, Курочкина, 2018: 423). Развивая мысль авторов, можно заключить, что степень сформированности имиджа региона прямо пропорциональна качеству и полноте воспроизводства его образов в представлениях определенных групп населения. Следовательно, первым шагом в этом процессе должна стать идентификация образов региона, создаваемых и транслируемых в пространстве медиа.

С другой стороны, для многих исследователей понятие «медиаобраз» является калькой с английского термина «медиаимидж», поэтому «эти терминологические единицы дефиницируются в научных работах противоречиво» (Драчева, 2019: 135). Например, одни авторы предлагают под медиаобразом территории понимать «совокупность рациональных и эмоциональных представлений, основанных на информации, получаемой из СМИ», «фрагмент сознания носителей языка» (Глушкова, Зайцева, 2017: 51-52). Другие исследователи обозначают медиаобраз территории как «особый образ реальности, предъявляемый массовой аудитории медиаиндустрией» (Галинская, 2013: 92), или «медийную репрезентацию территории», изучение которой должно строиться на анализе образа региона в местных, федеральных и зарубежных СМИ (Ним, 2013: 121). В данной работе мы придерживаемся второго подхода, развивая коммуникативную программу исследования имиджа региона (И.Г. Напалкова и К.В. Курочкина).

Что касается степени изученности медиапространства и медиаобразов Калининградской области, то мы можем констатировать лишь единичные и тематически разрозненные исследовательские попытки. Так, Р.Д. Минакова (2004: 15) отмечает, что в зарубежном медиадискурсе к 2004 г. сформировался имидж Калининградской области как «черной дыры», под которой понимается не только «неграмотное управление регионом, отсутствие необходимой законодательной базы», но и результат «намеренного действия сил, сопротивляющихся благополучному, успешному развитию Калининградской области». Исследуя проблемы приграничного сотрудничества России за 2000-2004 и 2008-2012 гг., В.А. Колосов и О.И. Вендина (2014: 9-10) выделили два сюжета, в которых фигурировала Калининградская область: 1) милитаризация и статус «самого западного редута страны»; 2) «превращение региона в «опытный полигон» сотрудничества с европейскими странами». А.Н. Всеволодова (2015: 310) на материале всего 56 публикаций СМИ, обнаруженных за январь-апрель 2015 г. о Челябинске, Екатеринбурге, Казани, Оренбурге и Калининграде, характеризует образ Калининграда как города-посла или города-дипломата. В работе Р.А. Дукина (2016) проводится анализ медийной заметности брендов городов-организаторов чемпионата мира по футболу 2018 г. в СМИ и социальных медиа России. Среди всех городов автор выделяет Калининград большей представленностью в федеральных, чем в региональных СМИ. В целом Р.А. Дукин (2016: 116) приходит к выводу об «отсутствии у городов-организаторов системного подхода в продвижении собственных брендов в социальных медиа».

В результате обзора литературы мы заключаем, что в отношении российского эсклава наблюдается отсутствие системного подхода к изучению информационного дискурса, создаваемого в медиаполе России. Полученные результаты не привели к пониманию структуры медийного пространства Калининградской области, а также не лишены методологических неточностей. Нельзя не согласиться с А.Н. Всеволодовой (2015: 311) в том, что «сегодняшние российские города находятся на стадии формирования новых портретов, а в этом процессе СМИ играют наиважнейшую роль».

Цель данного исследования – выявить образы Калининградской области, доминирующие в российских СМИ, и проследить их динамику в 2014-2018 гг. Знание медийной риторики, конструируемой вокруг Калининградской области, будет способствовать пониманию логики развития отношений как с другими российскими регионами, так и с ближайшими государствами. Эту мысль подтверждает исследование ВЦИОМ в 2004 г., согласно которому именно «сложная ситуация вокруг Калининградской области» была одним из барьеров на пути выстраивания партнерских отношений с европейскими странами².

Методика исследования

Информационно-эмпирической базой исследования выступил массив данных из федеральных и региональных СМИ РФ, полученный с помощью информационно-аналитической системы «Медиалогия»³. Выборка публикаций производилась по объекту «Калининградская область» за период 2014-2018 гг. Временные рамки определены геополитическими изменениями (присоединение Крыма), последующим введением санкций и ответных мер, что, на наш взгляд, отразилось на информационной риторике России, создаваемой в отношении Калининградской области и потому требующей особого исследовательского внимания.

За каждый год было получено 1000 информационных поводов (каждый инфоповод является собирательной тематикой, состоящей из нескольких публикаций) из 100 различных СМИ. Однако не все инфоповоды стали объектом изучения. Во-первых, было принято решение отобрать только те инфоповоды, в публикациях которых регион упоминался в заголовках или первом абзаце сообщения (главная роль). Во-вторых, из анализа были удалены инфоповоды, содержащие информацию о локальных происшествиях и правонарушениях, поскольку подобного рода сообщения характерны для СМИ любого региона (табл. 1).

Таблица 1. Количество инфоповодов, отобранных для анализа (2014−2018 гг.)