Образ художественной эпохи в лайфстайл-медиа как эстетический опыт для читателя

 

Ссылка для цитирования: Сидорова С.Ю. Образ художественной эпохи в лайфстайл-медиа как эстетический опыт для читателя // Медиаскоп. 2018. Вып. 2. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2446
DOI: 10.30547/mediascope.2.2018.8

 

© Сидорова Светлана Юрьевна
кандидат культурологии, доцент кафедры теории и методики редактирования факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова (г. Москва, Россия), sidorova_su@mail.ru

Материал подготовлен на основе доклада, представленного на заседании панельной дискуссии «Практическая эстетика в смысловом поле журналистики», состоявшейся 14 апреля 2017 г. в «Высшей школе журналистики и массовых коммуникаций» СПБГУ в рамках 56-х Петербургских чтений «Медиа в современном мире».

 

Аннотация

В докладе рассматривается медиаобраз «культурной эпохи», представленный на страницах современного лайфстайл-издания, как возможность эстетического опыта для читателя, как один из способов формирования его стиля жизни.

Ключевые слова: эпоха, стиль, красота, культурный код, медиа.

 

Эпоха как культурный феномен

Слово «эпоха» в переводе с греческого έποχή означает буквально «остановка», «задержка в счете времени, значительный момент»¹. Между тем в истории культуры эпохой принято называть отрезок времени, который длится на протяжении нескольких веков, а иногда и тысячелетий. Действительно, в соответствии с европоцентристским подходом в истории культуры принято различать эпоху Первобытной культуры, Античность, Средневековье, Возрождение, Новое время и Новейшее время (Солонин, Каган (ред.), 2005: 315−322).

Когда редакция лайфстайл-журнала Seasons of Life назвала годовой темой 2016 г. «Путешествие по культурным эпохам», логично было предположить, что каждый из шести номеров журнала будет соответствовать одной из названных выше эпох. Однако редакция намеренно нарушила традиционный в истории культуры принцип деления эпох и логику имен, выделив в качестве опорных «остановок» пять художественных направлений: Античность, Средневековье, Возрождение, Просвещение, Романтизм и – отдельно – XX в. Таким образом, во главу угла был поставлен принцип художественности, а не строгой историчности. Последний номер 2016 г. редакция не стала обозначать одним художественным направлением. В цифровой кодировке была подчеркнута уникальность ХХ в., представляющего эклектику стилей и направлений.

Интерпретируя эпоху, создатели журнала приближали ее к своему читателю, просвещали его и творчески адаптировали к постижению сложных представлений о культурном ландшафте прошедших веков. Открывая «душу эпохи» (выражение Освальда Шпенглера (1998)), авторы и редакторы видели в эпохе в первую очередь стиль. Как справедливо замечает британский режиссер Питер Брук (2003: 33), «каждое произведение искусства имеет свой стиль, без этого оно не существует; каждая эпоха тоже имеет свой стиль».

Культурологической мысли известны случаи вольного определения «эпохи» − не только как периода исторического развития культуры человечества, но и периода расцвета той или иной национальной культуры, как временнόго отрезка, субъективно переживаемого отдельным человеком.

Достаточно в этой связи обратиться к таким философам культуры, как Анри Сен-Симон, уже упомянутый Освальд Шпенглер, Сёрен Кьеркегор, Александр Блок, Мартин Хайдеггер².

Сен-Симон вложил размышления об эпохах в уста своего героя «Труда о всемирном тяготении» (1813) − философа Сократа. Герой утверждал, что в основе большой эпохи может находиться один человек: «Да, это будет делом одного человека, иначе и быть не может, ибо комбинация мыслей нескольких людей не может дать единой концепции»³. Более того, французский философ полагал, что средоточием эпохи, точкой схода является душа человека как метафизическое понятие, как «геометрическая точка, в которой все наши ощущения сходятся и откуда они расходятся»⁴, в которой отражены образы зачинателя предшествующей эпохи: «Когда я вам говорю, что снова появлюсь через две тысячи лет, я подразумеваю, что моральные условия будут в ту эпоху почти те же, что и теперь, и что тогда найдется человек, который будет испытывать ощущения почти такие же, какие я теперь испытываю…»⁵.

Особенное место в истории культурологии заняла и морфология культуры, предложенная Освальдом Шпенглером в его программном труде «Закат Европы» (1914). В нем исследователь очертил восемь культурно-исторических типов, имеющих свое время и место развития, свою судьбу, свой стиль, свой портрет: египетская, вавилонская, индийская, китайская, греко-римская (аполлоновская), византийско-арабская (магическая), западноевропейская (фаустовская), культура народов майя (Шпенглер, 1998). Каждая из культур представляет собой, по словам немецкого философа, «биографический отрывок» и имеет органически присущее ей символическое значение. Если следовать мысли Шпенглера, можно рассматривать цепь эпох, следующих друг за другом, как биографию человечества, где каждая эпоха – определенный возрастной период в истории Человека, часть его большой биографии. В связи с этим становится понятным микрокосмическое ощущение эпох датским философом Сёреном Кьеркегором, который называл эпохами этапы собственной жизни. В «Афоризмах эстетика», входящих в состав книги «Или – или» (1843), автор признается: «Моя жизнь совершенно бессмысленна. Когда я перебираю в памяти различные ее эпохи, мне невольно хочется сравнить ее с немецким словом «Schnur», обозначающим, как известно, во-первых, шнурок, а во-вторых, эпоху…»⁶. Вероятно, Кьеркегор имел в виду один из возможных переводов слова Schnur, метафорически связанный с понятием «эпоха», а именно − «пуповину». Допускаем, что в данном случае эпоха-жизнь представляется автору как путь, дорога, соединяющая собой предшествующие и последующие поколения.

Русский поэт и философ культуры Александр Блок, различая понятия культуры и цивилизации, относил первое явление к неметрическому, музыкальному времени, второе – к календарному. Утрата человеком равновесия между природой и человеком, между культурой и цивилизацией поэтически мыслящий философ воспринимал как утрату гуманистического начала в человеке. Период времени, когда такое равновесие не нарушается, Блок именовал «культурными эпохами»⁷. По мнению поэта-философа, именно в таком равновесии человек обретает стиль, который есть «ритм» и «цельность». Очевидно, что культурная эпоха и стиль − взаимозависимые феномены. Можно предполагать, что знакомство с определенной эпохой в развитии культуры человечества позволяет узнавать и ее стиль.

Мартин Хайдеггер не связывал феномен эпохи со временем, он видел в эпохе пространственную категорию, наличное место: «Удержание себя по-гречески значит эпохé. Отсюда речь об эпохах истории бытия. Эпоха означает здесь не временной отрезок в происходящем, но основную черту уместности, неизменное удержание ею самой себя в пользу внятности вмещаемого, т.е. бытия в аспекте углубления в сущее»⁸.

В разговоре с философом Мерабом Мамардашвили историк Натан Эйдельман полагал, что есть эпохи «детские и взрослые, усталые, стариковские. Если XIX в. детская эпоха, то мы, конечно, усталая стариковская эпоха. В детскую эпоху люди были цельные − Античность, Ренессанс. Во взрослую эпоху люди потеряли цельность, больше разума, больше анализа и так далее»⁹.

 

Медиаобраз эпохи

Субъективизм восприятия эпохи, свойственный некоторым философам культуры, обнаруживается и на страницах журнала Seasons of Life, который продемонстрировал свой феноменологический взгляд на обозначенное явление в истории культуры. Каждая эпоха была представлена в лайфстайл-издании через ключевые идеи и ценности, транслируемые ею. Так формулировались стилеобразующие черты каждой эпохи. Можно сказать, что журнал моделировал образ каждой эпохи как формулу определенного стиля жизни. В каждый номер редакция приглашала академического консультанта − эксперта в области искусствознания, вместе с которым определяла эстетические константы, и уже в соответствии с ними создавалась концепция номера, эскиз тем и мотивов.

Элементы высокой культуры прошлого отражались в культуре повседневности настоящего. Для создателей медийного образа эпохи было важно запечатлеть художественную эпоху не только в эстетических практиках современного человека, но и в его культуре быта. В каждом номере были представлены эстетические и этические категории, явленные через ключевые идеологемы эпохи: мифологизм Античности, символизм Средневековья, гуманистические тенденции Возрождения, эмпирический дух Просвещения, мистические идеи Романтизма, авангардизм и эклектика ХХ в. коннотировали на страницах журнала с образом жизни креативного класса в современных условиях.

Наряду с просветительской функцией перед создателями журнала стояла также задача герменевтическая. В центре внимания была эпоха не как термин, а как объект, подвергающийся истолкованию, интерпретации. Понятие эпохи трактовалось редакцией не как номинативное, а как реальное. Эпоха выступала в качестве стилеобразующего феномена, живого организма, развивающегося в различных временных отрезках и в различных пространствах.

В первом номере 2016 г. в своем программном письме главный редактор Seasons of Life Ольга Сергеева сформулировала редакционное отношение к эпохе как к хронотопу. С одной стороны, главный редактор обозначила годовую тему «путешествием во времени» (отсылка к эпохе-дороге Кьеркегора), а с другой – назвала эпохи «остановками» (отсылка к эпохе-удержанию Хайдеггера), сказав: «Изучаем места, где можно увидеть эпоху»¹⁰. Лексема «увидеть» выступила здесь ключевой. Ведь журнальный контент, в особенности контент лайфстайл-издания, имеет яркую визуальную составляющую. Именно поэтому ориентация на зримый мир художественной эпохи стала важна для создателей журнала. Локации традиционных редакционных экспедиций (съемочная база номера) зависели от выбранной эпохи. Античность снимали в Греции, Израиле, Турции; Средневековье − во Франции и Армении; Возрождение − в Италии; Романтизм − в Австрии и Смоленской области; Просвещение − в Петербурге; XX в. − в Москве и в Тель-Авиве.

Визуальным объектом наблюдения в каждом номере становились пространства, которые символически определяли дух эпохи, ее систему ценностей. Развалины и осколки Античности провоцировали воображение читателя, соборы Средневековья свидетельствовали о прочности веры, ремесленные мастерские Ренессанса являли собой значимость ручного труда, ученые кабинеты Просвещения будили ум, музеи романтической эпохи обостряли культурную память, конструктивные постройки XX в. учили систематизировать полученный опыт.

Наряду с документальными съемками, пространственную основу которых составляла территория, исторически связанная с событиями эпохи или символически выражающая ее квинтэссенцию, визуальный контент журнала формировали и постановочные арт-съемки (интерпретации различных эпохальных теорий, концепций, парадигм, мифов, легенд). Таким образом, в журнале был представлен реальный и идеальный облик эпохи (действительный и воображаемый).

Географический ландшафт намечал видимые ориентиры для читателя. Однако эпоха, представленная в каждом из шести годовых номеров, не ограничивалась временными и пространственными рамками. Эпоха становилась метафорическим порталом, сквозь который в мир читателя входили герои сегодняшнего времени, представители творческих профессий различных стран и куль�