Ссылка для цитирования: Акчурина А.Р. Н.М. Карамзин – редактор рубрики «Смесь» в газете «Московские ведомости» (1795 г.) // Медиаскоп. 2016. Вып. 2. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/?q=node/2121
© Акчурина Александра Романовна
кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры иностранных языков для факультета журналистики факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), vassa3004@list.ru
Аннотация
В данной статье проанализированы результаты сотрудничества Н.М. Карамзина в газете «Московские ведомости» в 1795 г. Редактирование им рубрики «Смесь» ранее исследователями подробно не рассматривалось, однако представляет, по мнению автора, значительный интерес. Во время подготовки рубрики редактор демонстрировал умение работать с текстами различных жанров и мастерски компоновал их в единое целое. Карамзин учитывал интересы аудитории, стремился просвещать и развлекать читателей, благодаря чему в 1795 г. «Смесь» стала украшением «Московских ведомостей».
Ключевые слова: Н.М. Карамзин, «Московские ведомости», рубрика «Смесь», периодические издания, редактор.
Насыщенная журналистская деятельность Николая Михайловича Карамзина в 90-х гг. XVIII столетия охватывает разнообразные сферы. В 1791−1792 гг. он издавал и редактировал «Московский журнал», в 1794−1795 гг. выпускал альманах «Аглая», в 1796−1799 гг. вышли составленные им периодические поэтические сборники под названием «Аониды», в 1798 г. предприимчивый издатель выпустил три книги переводного альманаха «Пантеон иностранной словесности».
В 1795 г. Карамзин сотрудничал в газете «Московские ведомости», с 1756 г. издаваемой Московским университетом. До 1779 г. газета носила официальный характер, однако с приходом на редакторский пост Николая Ивановича Новикова картина кардинально изменилась. Газета стала откликаться на актуальные события, а не ограничиваться лишь правительственными сводками, среди материалов появились анекдоты и другие увлекательные жанры, способные заинтересовать аудиторию. Новиков занимал пост редактора до 1789 г., однако его последователи старались сохранить стиль газеты, им заданный. К 1795 г., когда в «Московские ведомости» пришел Карамзин, издателями были Христиан Ридигер и Христоф Христиан Клаудий, которые осуществляли издание альманахов Карамзина («Аглая» − 1794−1795 гг.; «Аониды» − 1796, 1797, 1799 гг.; «Пантеон иностранной словесности» − 1798 г.).
В «Московских ведомостях» Карамзин редактировал отдел «Смесь». За год его работы в газете вышло 104 номера, рубрика «Смесь» появлялась в каждом из них. Главным принципом при подготовке рубрики стала энциклопедичность, отдел «Смесь» поражал невероятным разнообразием: здесь печатались заметки по истории, философии и литературе, интересные эпизоды из жизни философов и писателей, небольшие художественные пьесы и отрывки, подбор пословиц разных народов, краткие зарисовки.
Содержание и тематика рубрики охарактеризованы в объявлении в последнем номере (№ 104) за 1794 г., в котором сообщается, что за редактирование отдела взялся Карамзин: «Для вящего же усовершенствования сих листов и соделания оных замечательнейшими для чтения в каждом номере под именем “Смеси” сообщаемы будут разные анекдоты, примечания, достойные мысли древних и новых философов, цветы разума и чувства, статьи из натуральной истории и краткие описания малоизвестных мест и народов; иногда стихи, иногда известия о новых английских и немецких книгах для любителей иностранных литератур, характерные черты и «Лондонских ведомостей» и вообще разные мелкие пьесы, отрывки, которые почему-нибудь достойны примечания. Они надеются, что почтеннейшая публика одобрит таковое приятное разнообразие, а особливо когда для сведения ее здесь присовокуплено будет, что почтенный издатель “Московского журнала”, “Аглаи” [курсив автора объявления. – А.А.] и пр., принял на себя труд обрабатывания сей, по содержанию своему новой в “Ведомостях”, статьи»1. В первом номере газеты за 1795 г. редактор рубрики обозначил широкий разброс тем и жанров рубрики. В «Особом прибавлении» к № 1 он писал: «Надеемся, что разнообразие сей статьи заслужит одобрение почтенной публики, которое всегда будет для нас самою лестною наградою»2. Авторов у большинства статей не было, в некоторых случаях указывались источники информации (зарубежные газеты и журналы).
В первом выпуске в рубрике опубликована античная история любви Алькандера и Септимии, «извлеченная из византийских летописей», но не представляющая особого интереса: подобные переводные повести часто размещались и в «Детском чтении…», и в «Московском журнале». Рубрика, как мы уже отметили, помещалась вне первого номера, в «Особом прибавлении», но уже в № 2 от 6 января «Смесь»3, как и в дальнейшем, выходила не на отдельном листе, а в основном номере, завершая его, объявления и «особые прибавления» могли идти дальше, но рубрика уже стала полноправной частью структуры номера.
На основании анализа текстов рубрики можно выделить несколько видов статей, публиковавшихся в отделе. Один из наиболее распространенных сюжетов «Смеси» − рассказы об известных личностях. Чаще всего речь шла о курьезных ситуациях, в которых оказывались великие писатели или исторические деятели или высмеивались их не слишком благоприятные черты характера. Например, помещенный в № 2 от 6 января анекдот повествует о французском писателе Расине, который был очень озабочен тем, чтобы приобрести успех при дворе – причем не своими стихами, а умением угождать нужным людям. В тоне заметки доля иронии крайне велика: Расин рассматривается не как великий поэт, а как обычный человек, далекий от идеала. Любителем женщин представлен поэт Гельвеций, анекдот о котором помещен в № 15 от 21 февраля: «Любовь к прекрасному полу сделала Гельвеция автором. Будучи однажды в Пале-Рояль, он увидел Мопертюи, окруженного женщинами, которые осыпали его учтивостями и похвалами. Гельвеций позавидовал ему и вздумал сам быть ученым»4.
Не все герои анекдотов подавались в отрицательном или ироничном контексте: известная королевская фаворитка Диана де Пуатье в «Смеси» № 10 от 3 февраля5 изображена как выдающаяся женщина, обладавшая невероятной красотой и исключительными личностными качествами. К смерти французского писателя, философа и естествоиспытателя Шарля Бонне в 1793 г. приурочена публикация в № 57 от 18 июля6 отрывков из его биографии. В №№ 64 и 65 от 11 и 15 августа соответственно помещен «Анализ Боннетовых сочинений», сопровождаемый редакторской сноской: «В прибавление к тому, что сказано было в “Московских Ведомостях” [курсив автора объявления. – А.А.] о смерти великого Боннета, скажем еще несколько слов о его бессмертных творениях»7. Дань уважения писателю Карамзин отдал и в альманахе, мы уже упоминали об опубликованном в сборнике «Аглая» стихотворении «Надгробная надпись Боннету». В число других знаменитостей рубрики вошли Франсуа де Малерб, Бернар Фонтенель, Шарль Монтескье, Жан Дора, кардинал Ришелье, Пьер Корнель, Жоашен дю Белле, Никола Буало, Дени Дидро, Джонатан Свифт, Франсуа Рабле, Вольтер.
К еще одному распространенному типу статей «Смеси» относятся мудрые мысли и афоризмы. Как правило, авторы всегда указывались: чаще всего ими были античные философы или французские просветители, но встречались и анонимные цитаты, вероятно, некоторые из них принадлежали Карамзину, имевшему обыкновение не подписываться в «Московском журнале» и альманахах. Большинство афоризмов, несмотря на глубокий смысл, не лишены чувства юмора: «Говорят, что для молодых людей, у которых воображение испорчено, нет лучшего лекарства, как математика и классическая литература»8; «Смейся, говорит один из древних философов, смейся, прежде нежели тебе весело: иначе ты можешь умереть, не смеявшись ни одного разу в жизни»9.
Предметом статей в рубрике нередко становились суждения, волновавшие самого редактора на протяжении длительного времени. Например, в числе философских максим Бэкона, опубликованных под заголовком «Бэконовы мысли» в № 40 от 19 мая, встречаем следующее утверждение: «Надежда жить в памяти людей утешает сердце. Все мы трудимся для бессмертия; везде и во всем видно желание продлить бытие свое»10. Идея увековечить имя в веках имела большое значение для Карамзина – в качестве доказательства приведем последние слова из его статьи «Нечто о науках, искусствах и просвещении», впервые увидевшей свет в «Аглае» за 1794 г.: «Меня не будет – но память моя не совсем охладеет в мире; любезный, нежно-образованный юноша, читая некоторые мысли, некоторые чувства мои, скажет: он имел душу, имел сердце! [курсив Карамзина – А.А.]»11 В «Смеси» в № 94 от 24 ноября вновь идет речь о бессмертии и славе: «Человек, который сооружает великолепные здания для того, чтобы человечество не забыло его имени, поручает каменщикам писать свою историю»12. Забота о том, чтобы сквозь века пронести о себе славу, в восприятии Карамзина сопряжена с идеей о том, что слава не должна быть сиюминутной и приобретенной легко, без особых усилий.
В № 97 от 5 декабря в «Смеси» вышло «Рассуждение философа, историка и гражданина», принадлежащее Карамзину. В «Рассуждении…» последовательно рассматривались три перечисленных предназначения: философ, историк и гражданин доказывали, почему каждый из них более полезен человечеству. Заключалась зарисовка позицией гражданина, которая вкратце сводилась к главной цели – «служить Отечеству любезному»13. На наш взгляд, самым амбициозным замыслом Карамзина было сочетание в одном человеке трех данных ипостасей, над чем он усердно работал всю жизнь, однако приоритетной оставалась для него функция гражданина, а именно – служение родной стране. Взгляды Карамзина на славу и бессмертие получат развитие и в альманахе «Пантеон иностранной словесности» 1798 г., на котором мы остановимся в следующем разделе.
В отдел «Смеси» Карамзин часто включал исторические отрывки – эпизоды из жизни Европы в Средние века, эпоху Возрождения и другие периоды. Иногда персонажами рассказов становились короли или другие исторические фигуры, но обычно в отрывке шло повествование о вымышленных героях. Исторические отрывки невероятно увлекательны и написаны легким языком; события, даже если в них участвовали реально существовавшие лица, помещены в исторические декорации, и последние служат не более чем фоном − на первый план выступают человеческие отношения. Так, в истории о Карле V, помещенной в № 36 от 5 мая14, король изображен как живой человек, для которого чувство дружбы под влиянием эмоций побороло чувство долга перед страной и даже страх смерти: придворный де Боссю, к которому король был сильно привязан, получил на охоте смертельную рану от ядовитого оружия, и Карл V, рискуя собственной жизнью, высосал яд из раны и спас друга. Публикации исторического характера в отделе «Смесь» были не случайны: уже тогда Карамзин задумывался о новых проектах, таких как общественно-политический журнал «Вестник Европы» и, наконец, многотомная «История государства Российского».
В «Смеси» нет ни доли морализаторства, даже самые сложные сведения и мнения излагались простым и понятным языком. Подобный подход особенно заметен на пр
Русский
English