Современные СМИ: между правдой и вымыслом

Modern Mass Media: between Truth and Fiction

Познин Виталий Федорович
доктор искусствоведения, профессор кафедры телерадиожурналистики Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций Санкт-Петербургского государственного университета, poznin@mail.ru

Vitaly F. Poznin
PhD, Professor at the Chair of Television and Radio Journalism, School of Journalism and Mass Communication, Saint-Petersburg State University, poznin@mail.ru

Аннотация

Среди явлений, характерных для современных средств массовой информации, особо следует отметить тенденцию к виртуализации факта или события. Мистификация, подаваемая в виде мокьюментари, пастиша, фейка или различных видов инфотейнмента, все чаще появляется на страницах прессы, на телевидении и в Интернете. При этом грань между шуткой и дезинформацией становится все более размытой.

Ключевые слова: средства массовой информации, мистификация, фейк, постмодернизм.

Abstract

Among the phenomena characteristic of modern mass media, the tendency for the virtualization of facts or events should be specially noted. Mystification, hoax in the form of a mocumentary, pastiche, fake or infotainment of different kinds increasingly appear on the pages of newspapers, on television and the Internet, and a large part of the audience tends to perceive such kind of information as real. The distinction between a joke and misinformation is becoming more and more blurred.

Key words: mass media, mystification, fake, postmodernism.

Если применить к произведениям постмодерна грубое и приблизительное сравнение, то можно сказать, что они подобны растениям, произрастающим на стволе или корнях другого растения: в своих системных проявлениях постмодерн всегда вторичен – идет ли речь об откровенной мистификации или о тех постмодернистских романах, где, как и в головах части современной молодежи, причудливо перемешаны и переплетены совершенно разные исторические периоды, разнородные факты и имена.

Среди явных признаков произведений постмодерна обычно называют фрагментарность, поверхностность, смешение высокого и низкого, ироничность, театрализацию, проникновение искусства в жизнь и наоборот. Наиболее яркое их проявление можно наблюдать в деятельности современных СМИ, прежде всего на телевидении, которому сегодня присущи развлекательность, зрелищность, осколочность, сериальность (и не только игровых телефильмов, но и многих теленовостей).

В данном случае нас интересует феномен виртуализации зрительского сознания (от англ. virtual – 1) «действительный, фактический»; 2) «возможный»; 3) «воображаемый»), когда воображаемое и придуманное, а то и сфальсифицированное воспринимается значительной частью аудитории точно так же, как реальная действительность. На сегодняшний день эта проблема стоит уже достаточно остро.

Конечно, сама идея создания произведений, имитирующих нечто реальное, не нова. Известно немало случаев различных литературных мистификаций, среди которых можно назвать «Повести покойного Ивана Петровича Белкина» А.С. Пушкина; сборник пьес «Театр Клары Газуль», с портретом и биографией мифической испанской актрисы, сочиненных Проспером Мериме, а также его мистификацию с изданием якобы подлинных произведений сербского фольклора.

Мистификация может быть просто литературным озорством, как, например, в истории с придуманным А.Н. Толстым и братьями Жемчужниковыми Козьмой Прутковым, или розыгрышем, как в случае с появлением таинственной поэтессы Черубиной Габриак, придуманной М. Волошиным и Е. Дмитриевой.

Порой к мистификации прибегали для того, чтобы обеспечить успех конкретного произведения. Именно так поступил Даниэль Дефо, публикуя ставший знаменитым роман о Робинзоне Крузо. Чувствуя, что для успеха книги нужен эффект подлинности, писатель, взяв за основу историю моряка Александра Селькирка, преподнес ее как реальное событие, случившееся с «Робинзоном Крузо, моряком из Йорка, прожившим двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением».

Известны также случаи, когда в результате хорошо продуманной мистификации люди получали известность и признание. Так, Джеймс Макферсон в 1770-е гг. опубликовал переводы на английский язык одиннадцати поэм, якобы принадлежащих перу шотландского барда III века Оссиана, что вызвало восторг современников, включая Дж. Байрона, В. Скотта, В. Гете, а позже и А.С. Пушкина, и породило целое направление оссианизма в поэзии и изобразительном искусстве, хотя подлинников этих поэм так и не удалось обнаружить.

Но эти и другие мистификации в литературе, музыке и изобразительном искусстве вызывали резонанс у очень ограниченной части просвещенной публики. Лишь ХХ в., используя технические средства аудиальной и аудиовизуальной массовой информации, смог мистифицировать самую широкую аудиторию.

Первым нашумевшим розыгрышем с использованием средств массовой информации, по праву названным грандиознейшей мистификацией в истории массмедиа, стал радиоспектакль, поставленный по роману Г. Уэллса «Борьба миров» будущим знаменитым кинорежиссером и актером Орсоном Уэллсом. Все приемы, использованные в этом спектакле (убедительная имитация события, сочетание реального и вымышленного, а также чисто технические приемы) в дальнейшем будут взяты на вооружение создателями аудиовизуальных мистификаций в виде мокьюментари и фейков для того, чтобы иметь возможность создавать образы и тексты, предельно похожие на реальные.

В период постмодернизма, когда создателями художественных произведений действительность трактуется как бесконечное зрелище, а понятия истины, аутентичности и этики уже мало что значат, в экранных произведениях, выдаваемых за документальные, можно все чаще встретить имитацию явлений реальной действительности, различные мистификации и розыгрыши. Причем, в отличие от старой доброй мистификации, перечисленные варианты современного публичного розыгрыша представляют собой вторичный продукт: уподобляясь пародии, имитируя что-либо и кого-либо, в них высмеиваются факты, реалии, персоналии действительности.

Сегодняшнюю тягу к мистификации и виртуализации некоторые исследователи склонны объяснять тем, что современный постиндустриальный мир, живущий в ускоренном темпе, не в силах поспеть за реальными изменениями в жизни людей и потому создает свою, виртуальную, реальность. «Это мир, где все большую роль играет симулирование действительности в средствах массовой информации, фиктивность и конструктивизм в социальной среде и трудовом мире, где человеческий опыт утрачивает чувственную осязательность <...> Заменимость естественного материала искусственным и технические возможности позволяют действовать в высшей степени независимо от ограничений материала и окружающей среды»¹.

В нашей стране постмодернистские мистификации появляются в период «перестройки», когда начали рушиться старые мифы и журналисты «наперегонки» стали творить новую мифологию − «от противного», подвергая иронии и сомнению все факты и явления недавнего прошлого, устраивая по этому поводу всевозможные розыгрыши, имитируя научные изыскания и т.п.

Петербургский художник и журналист Анатолий Белкин, неоднократно устраивавший мистификации в виде печатных текстов и музейных экспозиций, так объясняет свою склонность к мистификации: «Искусство и жизнь идут параллельно. И сильно перемешаны. Где кончается реальность и начинается другая реальность – непонятно»². И эти слова очень точно характеризуют одну из существенных особенностей постмодернизма, а именно сотворение в СМИ параллельной, виртуальной реальности.

В 2007-2008 гг. тот же А. Белкин экранизирует серию своих мистификаций, ранее публиковавшихся в «Огоньке», на канале «Культура», под общим названием «Повести Белкина». В первой передаче, «Тайна трех охотников», речь шла о художнике В. Перове и его картине «Охотники на привале», при скрупулезном исследовании которой физическими методами якобы обнаружилось, что персонажи, изображенные на этом полотне, поразительно напоминают «ялтинскую тройку» − Сталина, Рузвельта и Черчилля. Далее автор всерьез трактовал смысл картины, нашпигованной, по его мнению, зашифрованными посланиями, математическими формулами и пророческими предсказаниями. Наиболее же показательной в плане использования средств и приемов, характерных для телевизионной мистификации, оказалась передача из этого цикла под названием «История с журавлями». В ней рассказывалось о том, как махновцы, «опоив» серых журавлей, привязали к их шеям мешочки с золотом, а Нестор Махно позже добрался до Африки и отстрелял этих журавлей. Тут были задействованы все приемы создания мистификации, которые использовал О. Уэллс в радиопостановке «Войны миров», плюс разнообразный изобразительный материал. Информация подавалась серьезно и убедительно, время от времени вставлялись научные термины, реальные имена, конкретные даты и названия географических пунктов; явная выдумка то и дело перемежалась реальными фактами (орнитологические сведения о серых журавлях, исторические события времен Гражданской войны, известные факты из биографии Махно и других исторических персонажей). Существенным для создания иллюзии реальности сообщаемого было также использование фотографий, кадров кинохроники и различных артефактов.

Вряд ли кто-нибудь станет возражать против наличия в телевизионных программах юмора, творческого озорства, парадоксального мышления. Однако есть один весьма существенный момент, который ставит под сомнение безобидность иных розыгрышей и мистификаций в средствах массовой информации. Дело в том, что зрителями подобных экзерсисов сегодня является не узкий круг людей, более-менее знающих историю и готовых повеселиться вместе с авторами озорных шуток, а достаточно широкая аудитория, значительная часть которой, во-первых, невежественна, а, во-вторых, склонна, в силу специфики воздействия СМИ (и особенно электронных) всерьез воспринимать то, что ей показывают на телеканалах и выкладывают на сайтах Интернета. Ведь в головах нынешней молодежи в результате резкого падения уровня образования и информационной переизбыточности и без того царит полная неразбериха относительно исторических лиц и событий. На этом фоне наши постмодернисты-мистификаторы, смешивающие в одну кучу разные исторические эпохи и имена, что называется, отдыхают.

Сегодня к созданию мистификаций их авторов толкает не просто желание пошутить, но и окружающая социокультурная атмосфера, породившая постмодерн: нестабильность, релятивность и цинизм, возникающий от постоянного переосмысления того, что было, и того, что есть. Если некоторые ретивые журналисты на ясном глазу заявляют, что не было никаких героев-панфиловцев и что Юрий Гагарин никуда не летал, то почему бы кинодокументалистам не создать фильм в жанре мокьюментари о том, что первый полет на Луну пытались осуществить русские и было это еще в 1930-е гг.? Именно так и поступили екатеринбургские кинематографисты, создав мистификацию «Первые на Луне», получившую в 2005 г. в Каннах приз как лучший документальный фильм. В отличие от фильмов «Переход товарища Чкалова через Северный полюс» (1990) М. Пежемского и «Два капитана-2» (1992) С. Дебижева, где хотя бы присутствовал сюрреалистический юмор, здесь почти все подается логично, информационно и без явного пародирования.

Надо сказать, первые образцы аудиовизуальной продукции, созданной в жанре мокьюментари (соединение воедино двух английских слов: mock – 1) «имитировать, подделывать»; «насмехаться» + documentary – «документальный»), появились не в кино, а на телевидении. Считается, что одним из самых ранних аудиовизуальных опусов в жанре мокьюментари был короткий телефильм об урожае спагетти в Швейцарии, вышедший в эфир как первоапрельская шутка в передаче британского телевидения «Панорама». Но сам термин начинает использоваться лишь с середины