Этические проблемы языка массовых коммуникаций

Этические нормы поведения, в том числе и речевого, призваны обеспечить: 1) психологический комфорт, приемлемость комму­никации для всех ее сторон; 2) взаимоуважение даже при отсут­ствии взаимопонимания, соблюдение прав личности; 3) гарантии, что ни одной из общающихся сторон не будет нанесен ущерб, будь то ущерб физическому и психическому здоровью, репута­ции, дезинформация, манипулирование сознанием и поведением индивида.

Они складывались на протяжении веков, и их соблюдение обязательно для сохранения самосознания нации и ее культурной целостности. Нормы этики фиксируются языком в целом и усва­иваются языковым сознанием человека 1) в виде системы кон­цептов, каждый из которых имеет заданный, сложившийся исто­рически набор смысловых элементов и их связей (душа, дух, воля, доброта, великодушие, эгоизм, альтруизм, благодарность, стыд, со­весть, труд, правда, любовь, счастье и пр.) и 2) неписаных пра­вил, которые часто облекаются в афористические формулы, по­словицы, поговорки, крылатые слова (без правды жить - с бела света бежать; береги платье снову, а честь смолоду и пр.).

Содержание этих концептов и формул дает достаточно четкое представление о том, что оценивается как положительное или отрицательное явление. Огромная часть этих норм имеет общече­ловеческий, христиански`й характер.

Однако в реальности значительное количество этических огра­ничений существовало и существует как эталоны общения, нор­мы, которые никогда не соблюдались полностью хотя бы потому, что были и есть противоречия между духовным и низменным, между предписаниями этики и прагматическими целями комму­никантов. Вопрос в том, как далеко мы позволяем себе отойти от этических канонов. В последнее десятилетие - очень далеко. Возникает даже ощущение, что пишущая братия сознательно их игнорирует, навязывая в противовес "разумному, доброму, вечно­му", зафиксированному в виде этических норм, агрессивность, тупость, животные инстинкты как стандарт общения.

Конечно, издания разные, журналисты разные, рекламные и пиаровские кампании разные. Но четко дают себя знать далеко не безобидные отступления от этических норм, которые способны, будучи тиражируемыми, оказывать негативное влияние на языко­вое сознание, прежде всего формирующееся, молодое, и даже ме­нять семантическую структуру, содержание основных, базовых этических концептов языка.

Этические проблемы молодежных СМИ. Общие этические про­блемы языка СМИ (огрубление, опошление общения, навязыва­ние тюремно-лагерного стандарта, шельмование фактов нацио­нальной истории и культуры и др.), о которых писали не раз в последние годы Л.И. Крысин, Ю.А. Бельчиков, М.В. Горбанев-ский, Н.Д. Бессарабова, B.C. Елистратов и другие исследователи, в языке молодежных СМИ проявляют себя едва ли не ярче, чем в других сферах массовой коммуникации.

Но, кроме того, есть и специфические проблемы - следствие избранной журналистами ряда молодежных изданий и программ манеры разговора с аудиторией.

И дело не только в выборе предметов обсуждения: что волну­ет, то и должно обсуждаться. Но, во-первых, дело в том, как темы осмысляются, представляются. А осмысляются они незави­симо от содержания через призму секса, и настолько навязчиво, что даже аудитория далеко не всегда эту манеру принимаетi.

И во-вторых, дело в том, на каком языке журналисты разгова­ривают с молодежью. А это часто даже не "идиотско-приколистый стиль" (выражение А. Градского), свойственный "взрослым" СМИ, а творчески переработанный молодежный жаргон впере­мешку с грубым городским просторечием, или интержаргоном, сленгом в других терминах.

Лексический анализ языка молодежных изданий, в частности наиболее показательных "SPEED - Super", "Молоток" и пр., по­казывает, что процент жаргонной и грубо-просторечной лексики в их текстах может доходить до десяти, а в отдельных, особо "продвинутых" публикациях и гораздо больше. Это молодежный, криминальный, наркоманский, армейский, музыкальный и прочий жаргрон, слова, имитирующие сниженное, просторечное произ­ношение (че, а че, ващё), примитивно рифмованные: танцы-шманцы, любовь-морковь, слова-паразиты (типа, как бы, короче) и, наконец, обсценная лексика, иначе говоря, ругательства, среди которых и матерные. Правда, в последних журналисты чаще всего ставят многоточие, не без оснований надеясь на сообразительность аудитории.

Язык этот, неграмотный и непристойный, сознательно тиражиру­ется и узаконивается в молодежной массовой коммуникации, навязывается как интеллектуальный и духовный стандарт, эталон публичного общения. Уже одно это само по себе, на наш взгляд, серьезная этическая проблема. "Диоген бил отца, если сын сквернословил", - заметил Роберт Бартон в XVI в. Кого будем бить?

Еще О. Есперсен отмечал, что в периоды общественных катак­лизмов ослабляется позитивное влияние взрослой, зрелой части населения на молодежь, язык в целом, а значит, размываются культурные стандарты, этические и эстетические традиции, что сопровождается вульгаризацией национального языкаii. Такое на­блюдалось в Англии XIV-XV вв., Франции конца XVIII в., Рос­сии 20-х годов XX в. и нашего времени. Кроме того, нивелирова­ние духовных ценностей ведет к усвоению молодежью стандартов субкультур: криминальной, наркоманской и пр. Свято место пусто не бывает.

Но в том и парадокс нашего времени, что ослабляется влия­ние кого угодно, только не авторов и руководителей молодежных изданий. Надев речевую маску "своего в доску" парня, допустив в массовую коммуникацию то, что испокон века было ограниче­но сферой устного общения, взрослые люди цинично оглупляют аудиторию, ограничивают ее лексикон и интеллект утилитарно-бытовыми понятиями, к тому же монотонными стилистически. Среди них нет места тому, что сделало человека человеком, - интеллекту и духовности. "Идеологический инвентарь", по выра­жению Б.А. Ларина, просторечия, жаргона - понятия, обозна­чающие предметный мир субкультуры.

Для уголовного жаргона, которым активно пользуются авторы молодежных изданий, например, это лексические поля "преступ­ление и его орудия", "деньги", "спиртное и наркотики", "наказа­ние за преступление", "преступник и женщины", "эмоции". Не­плохой набор, не правда ли? В собственно молодежном лексико­не в представлении молодежной прессы важнейшее место, судя по частоте употребления слов и богатству синонимики, выделя­ются лексические поля "плотская любовь", "родители", "девуш­ки и юноши", "части тела", "слова-оценки" и некоторые другие.

Значение слова, любого, и его коннотации отражают взгляд человека на мир, его мировоззрение. В связи с этим некоторые исследователи считают необходимым говорить о мировоззрен­ческой функции языка, в частности жаргона деклассированныхiii. Мы видим мир так, как он отражен в системе номинаций языка, которым пользуемся, язык формирует нашу душу и интеллект. М.А. Грачев, исследуя криминальный жаргон, заметил, что в его номинациях отражена "нормальная человеческая деятельность в восприятии уголовника"iv. То же самое можно сказать о любом лексическом пласте: кто слово придумал, тот в нем и отражен.

Молодежь ценит жаргон за экспрессивность, выразительность, простоту, свободу от языковых стандартов и широкие возможности языковой игры - качества отнюдь не плохие в непринужденном общении, но одно из этических следствий избыточной экспрессив­ности и свободы от нормы - неумеренная речевая агрессия. Например, только в одном номере газеты "SPEED - Super" было употреблено сорок (40!) жаргонных и просторечных сино­нимов слова "юноша": кекс, баклан, чел, обсос, чувак, пипл, лох, отморозок, чмо, тип, амбал, шланг, синяк, долбак. В той же газете вместо слова "голова" фигурировали репа, тыква, бункер, бубен, кумпол, соображалка, крыша, фляга, чайник, башня', вместо лица были вывеска, фейс, фанера, физия, циферблат, рожа, морда, табло', вместо рта - варежка, клюв, хлебальник, хавалъник', вместо рук - клешни, рычаги, грабли, ласты, лопаты, культяпки. Причем слова "руки", "ноги", "голова", "молодой человек" или "юноша" просто не в ходу. Нет таких слов в лексиконе газетчиков или почти нет. Даже нейтральные контексты подаются крайне агрессивно.

Другое этическое следствие предельной жаргонизации - исте­ричность, развязность, аффектация речи, недифференцированность эмоций и оценок, сведение последних по сути к значению междо­метий. Вот лексическое поле оценки положительной: клевый, балдежный, кайфовый, отпадный, оттяжный, чумовой, офигенный, крутой - и отрицательной: гнилой, стремный, вольтатнутый, по­вернутый, замороченный, безбашенный.

Причем если журналисты видят, что слово осваивается изда­ниями для взрослой аудитории (такое произошло, в частности, со словом "тусовка"), они немедленно придумывают что-нибудь еще, чтобы не снижать накала страсти. Например, вместо "тусов­ки" появляется слово "туса": ты стопрец посетишь клевую тусу и вообще оторвешься по полной.

Выбор журналистами способа общения с аудиторией вполне понятен: проще всего найти с ней общий язык, разговаривая на ее языке. Журналисты делают тираж, выживают в рыночной эко­номике. Но возникает еще один этический вопрос: какие цели они декларировали, подавая документы на лицензирование своих изданий? Вряд ли оглупление молодежи и разжигание ее агрес­сивности. А ведь "мыслительный уровень средней языковой личности во многом формируется именно через средства массовой информации, они составляют главную среду обитания многих носителей языка"v. Агрессивную, разрушительную среду, к сожа­лению. Этические проблемы политической и потребительской рекламы. Потребительская и политическая реклама также заслуживает де­тального анализа с точки зрения этических норм. Мы объединя­ем эти две разные сферы массовой коммуникации, поскольку, во-первых, видим много общего между ними в целях: в одном случае любым способом расхвалить и сбыть товар, в другом - за­ставить электорат проголосовать нужным образом; во-вторых, многое объединяет эти сферы и в методах воздействия на аудито­рию, манипулятивныхvi в своей основе, плохо согласующихся с принципами этики.

а) Ложь как этическая проблема и ее языковые механизмы. Первая и важнейшая этическая проблема языка политики и рекламы - проблема лжи - преднамеренного, выгодного для адресата ис­кажения истины. Ложь бывает разной по конкретным целям и степени наносимого ущерба. Нет необходимости доказывать ее несовместимость с принципами этики, культуры в целом. Одна из ее разновидностей - клевета - даже уголовно наказуема. Языковые формы ее бесконечно разнообразны, и можно было бы написать отдельную работу на эту тему. Но мы рассмотрим самые "востребованные" из них.

В одной из первых семиотических работ на эту тему - статье Ю.И. Левина "О семиотике искажения истины"vii - были выделе­ны основные способы лгать, например замалчивание информации или, наоборот, ее выпячивание. Так, ни одно рекламное сообщение и ни один кандидат во власть никогда не скажут, что их первая, если не единственная цель - продать товар и получить прибыль или быть избранным. На пресечение возможности появления от­кровенно недостоверной информации направлены юридические нормы законов о средствах массовой информации, рекламе, вы­борах.

Но язык - такая субстанция, благодаря которой можно изобрес­ти, не прибегая к откровенной лжи, множество способов пред­ставить одно и то же противоположным образом, переплести правду и ложь. Еще Ларошфуко констатировал: "Мы не могли бы ж