Strengthening the Ideological Pressure of the Communist Party over Journalism during the First Post-War Years under the Conditions of the Cold War (1946–1951)
Тобольцева Нина Михайловна
кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и правового регулирования отечественных СМИ факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова, kafedra339@mail.ru
Nina M. Toboltzeva
PhD in history, Associate Professor at the chair of history and legislative regulation of Russian media, Faculty of Journalism, Moscow State University, kafedra339@mail.ru
Аннотация
В работе впервые предпринимается попытка выявить объективные и субъективные факторы усиления идеологического диктата партии в послевоенный период. Особое внимание уделяется пропагандистской кампании вокруг постановления ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 года «О журналах «Звезда» и «Ленинград», имевшей масштабный, по сути системный характер и затронувшей большинство разных по типу изданий.
Ключевые слова: идеология, диктатура, космополитизм, национализм.
Abstract
The author of the following work makes an attempt for the first time to distinguish the objective and subjective factors which leaded to the strengthening of the ideological pressure exercised by the party during the post-war period. Special attention is paid to the propagandist campaign connected with the decree of The Central Committee of the Communist Party of the Soviet Union issued on August 14th, 1946 “About the magazines “Zvezda” and “Leningrad”, which provoked a large scale echo and affected a great number of publications of different types.
Key words: ideology, dictatorship, cosmopolitism, nationalism.
Очерк истории отечественной журналистики
В последнее время проявилась как устойчивая парадоксальная для нашего демократически ориентированного общества тенденция: резко возрос интерес к личности Сталина. Ранее проблема сталинизма не занимала столько места в общественном сознании. Сейчас его имя не сходит с газетных страниц. Телезрителями оно было признано одним из наиболее значимых «имен России». Как историческая фигура Сталин выдвигался на передний план в ходе политических дискуссий и научных споров о современных путях развития нашей страны.
Социологические опросы свидетельствуют о проявлении просталинских предпочтений среди значительной части населения, что, безусловно, связано с неудовлетворенностью условиями реальной действительности. Проявление сталиномании среди молодежи может характеризовать состояние исторического знания, говорить о недостаточном осмыслении истории страны в силу неосведомленности в исторических фактах.
Возникший перекос в массовом сознании настолько опасен с точки зрения его влияния на отношение людей к происходящему в стране сегодня, что Русская православная церковь обратилась к россиянам с советом «не строить идеалистических картин эпохи сталинизма»1.
Со всей определенностью можно сказать, что проявляющийся менталитет народа сложился не только из-за разочарования в методах реализации «перестроечных» идей, но и под влиянием и по вине тех писателей, журналистов, политиков, кто с экрана телевизора и страниц газет горячо выступал против очернительства прежнего строя, обличая в этом СМИ. Вновь проявилась серьезная тенденция: при разоблачении сталинизма ставятся прочные рамки возможной «исторической правды». Еще на заре «перестройки» о ее опасности предупреждал один из выдающихся публицистов – Ю.Ф. Карякин в статье «“Ждановская жидкость”, или против очернительства», ставшей событием в общественной жизни. « Правда не может быть очернительством – писал он – правда может быть только очищением… Сталинщина, не выкорчеванная до конца… может породить нечто несравненно худшее»2.
Безусловно, в потоке публикаций, появившихся с началом процесса ресталинизации, можно выделить некоторую часть таких, где «страстный пафос обличения» заменил их аналитичность, выстроенную в соответствии с выверенными и обобщенными историческими фактами. Но борьба против «очернительства» (хотя само понятие по определению предполагает намеренное использование фактов, не соответствующих действительности) ведется и сейчас. Гневно обличаются те, кто свои исследования на исторические темы проводят на строго документальной основе и представляют их на суд читателей и зрителей. Возросший интерес и проявление симпатии к диктатору Сталину – в значительной степени пропагандистский эффект, достигнутый на сложившемся негативном фоне неудовлетворенности в современных жизненных реалиях и возникшем на этой основе ностальгическом «мираже».
В этом целенаправленном потоке становятся менее заметными, а иногда воспринимаются аудиторией как явно негативные исследования, публикации, телевизионные сюжеты, связанные с попытками более глубокого осмысления процесса десталинизации в периоды «оттепели» и «перестройки».
Представляется, что именно такие исследования становятся крайне актуальными. Они в значительной степени могут способствовать выявлению и популяризации новых фактов, подтверждающих порочность сталинского режима, исключающего возможности свободного проявления личности.
В этой связи также возникает необходимость глубже изучить общественные процессы, характерные предыдущему, послевоенному времени, когда вновь властью стали применяться меры ужесточения политического режима в духе 1930 гг.
Обращение к истории разгромного вторжения власти во все сферы литературного и художественного творчества может способствовать воссозданию фрагмента истории отечественной журналистики, использовавшейся в качестве инструмента реализации принимавшихся партийных решений, в частности постановления ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. «О журналах “Звезда” и “Ленинград”», ставшего политической приметой того периода.
В отечественной историографии обстоятельно прослеживаются этапы подготовки этого документа и подробно описываются эпизоды его принятия3.
Но пока в научной литературе не нашел научного осмысления опыт печати тех лет, ориентированной властью на осуществление кампании, направленной на усиление идеологической диктатуры.
В данной работе предпринимаются попытки восполнить этот пробел, проанализировав в политическом контексте формы и методы ведения кампании, используемые центральными изданиями, прежде всего центральным органом партии – газетой «Правда».
В связи с проявлением в современном обществе тенденции на переоценку роли Сталина в истории страны более глубокое осмысление этапов десталинизации в разные исторические периоды становится очень своевременным.
Процесс трансформации политического общественного сознания имел несколько стадий, разных по степени интенсивности, но в совокупности предопределивших движение интеллектуальной и духовной элиты общества к высокой социально-политической активности.
«Налицо сходство и преемственность двух периодов десталинизации советской истории во времена “оттепели” и “перестройки”»… все «сводилось к показу отступлений от ленинской концепции развития социалистического общества, которая оставалась основной политико-идеологической доктриной, научно-политическим критерием при начале борьбы с культом личности Сталина»4.
Процесс десталинизации необходимо рассматривать эволюционно на уровне взаимосвязанных временных пластов: послевоенные годы усиления идеологического диктата партии в условиях «холодной войны», сформировавшими предпосылки «оттепели» в среде интеллигенции; непосредственно «оттепель» с отчетливо выраженными проявлениями политического и творческого самовыражения; «перестройка» с ее мощной волной крушения прежней политико-идеологической доктрины.
Такой подход дает возможность ответить на ряд вопросов, в том числе на главный для истории журналистики: какова роль СМИ в активизации этих процессов?
Рассматривая СМИ как эволюционирующую систему, можно проследить, как даже в условиях тоталитарного режима, при диктатуре одной личности, одной партии, единой идеологии она трансформировалась, аккумулируя в себе опыт даже незначительного движения к демократии.
В восстановительный период, отражая все негативные проявления сталинской идеологии: поиск врагов, борьбу с инакомыслием, репрессии, журналистика консолидировала протестные силы и создавала первоначальные основы для дальнейшего пути преодоления советского тоталитаризма.
Особенно ценным и важным представляется опыт СМИ в период «оттепели». Вероятно, без него была бы невозможна «перестройка», положившая начало новой эпохе. И сегодня «оттепель» в российском контексте представляется весьма актуальным историческим явлениям и до сих пор привлекает внимание и отечественных, и зарубежных ученых.
В этот период система СМИ не могла оптимально функционировать, так как в основу ее деятельности властью были заложены амбивалентные принципы: с одной стороны, разоблачение сталинского режима, с другой – отстаивание и утверждение прежних политических устоев. Но опыт, приобретенный журналистикой в условиях незначительной свободы, позволил ей в период перестройки сразу не только выйти на более высокий уровень участия в общественных процессах, но и повлиять на их ход.
Возникает вопрос, почему в период «оттепели» значительная часть творческой интеллигенции, казалось бы, скованная идеологическими рамками сталинской системы, сумела так быстро активизироваться и несмотря на все-таки незначительные допущенные в этот период свободы так ярко проявить себя и стать как бы во главе движения к обновлению общества, значительно расширив «узкий коридор», выделенный для ее самовыражения властью.
Это стало возможным в силу исторической обусловленности явления. К этому времени уже был накоплен некоторый потенциал гражданской активности среди части интеллигенции, осознававшей порочность «сталинщины». Учитывая, что в «оттепель» и в «перестройку» инициатива внесения общественных перемен исходила сверху, только при наличии этой необходимой составляющей стали возможны процессы обновления общественного сознания.
«Русская культура, приняв облик перестройки, в принципе покончила с советским тоталитаризмом… однажды Горбачева спросили: скажите… что уничтожило советскую систему? Он с ходу произнес: культура!»5. В этой объемной категории можно вычленить один из составляющих ее элементов – журналистику, обеспечивающую публичное обсуждение ключевых проблем времени, составивших повестку дня, и декларирование через СМИ идей перестройки.
Только вобрав в себя «ростки» социально-политической активности послевоенного периода, унаследовав выработанный высокий интеллектуальный потенциал, сконцентрировавшийся в сфере культуры в период «оттепели» и не успевший полностью быть реализованным, журналистика смогла через публицистов эпохи перестройки способствовать выходу общества на более высокий уровень гражданского мышления.
Культура сопротивления сталинской диктатуре постепенно складывалась: от имевших место единичных проявлений в конце 20-х и 30-е гг. прошлого века (выступления таких политических деятелей, как М. Рютин, Ф. Раскольников, Н. Бухарин, А. Слепков и др.) и до более значительных по массовости выступлений в послевоенные годы. Процессы по делам молодежных групп 1946 г.6 также свидетельствовали о стремлении послевоенной молодежи более глубоко осмыслить политические проблемы.
Тогда многие возлагали большие надежды на то, что победа в войне обеспечила возможность коренного изменения состояния общества, в том числе и в плане большей свободы самовыражения по сравнению с 30-ми гг. Особенно эти настроения были свойственны наиболее мыслящей части общества – интеллигенции.
Вот что по этому поводу сказал в своем последнем интервью накануне 50-летия Победы писатель, яркий публицист, человек, обладающий высокими нравственными ценностями, В.Л. Кондратьев: «…мы знали, что несет фашизм. Все мы понимали, но решали для себя так: лучше под Сталиным, чем под Гитлером… русский мужичок все-таки воевал, предпочитая оставаться в зависимости у русского царя и в душе лелея наивную мечту, что царь-батюшка к нему подобреет. Это факт, но многие из нас тоже надеялись, что Сталин после победы изменит свою политику. Крестьяне надеялись, что с колхозами станет полегче, интеллигентные ребята – что кончатся репрессии»7 [жирн. выделено мною. – Н.Т.].
«Победа предоставила России возможность выбора – развиваться вместе с цивилизованным миром или по-прежнему искать “свой путь” в традициях социалистического мессианства. Самые серьезные и трезвые умы после войны склонялись к мысли о возможности демократической трансформации советского режима»8.
«Критическая волна» захлестнула прежде всего поколение победителей, за время войны имевших возможность самим убедиться в преимуществах западного образа жизни, также с помощью фашистской пропаганды. Значительное воздействие она оказала на советских людей, оказавшихся на территории Германии и жителей оккупированных территорий, позволив им оценить степень несовершенства советского общества.
Это деформировало клишированный, навязанный советской пропагандой образ империалистического Запада. Настораживающими для власти стали политические настроения творческой интеллигенции по поводу возможных изменений в стране после окончания войны.
Например, писатели Л. Леонов, А. Толстой, К. Чуковский, К. Тренев, И. Уткин, Н. Погодин и др. стали фигурантами одного из спецсообщений Управления контрразведки НКГБ СССР, регулярно направляемых в Кремль9.
В докладной (от 24 июня 1943 г.) зафиксированы довольно резкие политические высказывания, что свидетельствует о высокой степени накопившегося недовольства и возмущения сталинским режимом. Например, вот что сказал поэт И. Уткин: «…У нас такой же страшный режим, как и в Германии… все и вся задавлено… Мы должны победить немецкий фашизм, а потом победить самих себя… Мы еще уви
Русский
English