Социологические размышления над результатами выборов в Госдуму (декабрь 2011 г.): опросы общественного мнения и роль прессы

A Sociological View on Results of the Election to the  Russian Parliament (Duma) – December 2011

Федотова Лариса Николаевна
доктор социологических наук, старший научный сотрудник кафедры рекламы и связей с общественностью факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, fedotova117437@mail.ru

Larisa N. Fedotova
Doctor of sociological sciences, Senior researcher at the chair of PR and advertising, Faculty of Journalism, Moscow State University, fedotova117437@mail.ru

Аннотация
В статье анализируются прогнозы исследователей общественного мнения относительно исхода выборов в российскую Госдуму шестого созыва (декабрь 2011 г.) и причины их отличий от официальных результатов выборов.

Ключевые слова: опросы общественного мнения; рейтинги партий; методологические, методические социально-политические факторы отклонений прогнозов от реальности; роль прессы.

Abstracts
The article analyzes the forecasts of public opinion researchers regarding the outcome of the election to the State Duma and the reasons why they differ from the official results.   

Key words: opinion polls,  party ratings, methodological and socio-political factors of the deviation between the forecasts and reality, role of the press.

«Только человеческому поведению присущи такие связи
и регулярность, которые могут быть понятно истолкованы».
Вебер М. «О некоторых категориях понимающей социологии»

1. Электоральное пространство

«Результаты выборов зависят не от количества бюллетеней,
а от желания людей, подсчитывающих их».
Из фильма «Банды Нью-Йорка», реж. М. Скорсезе

Как известно, 09.12.11 ЦИК объявил результаты выборов (в %) в Госдуму шестого созыва, состоявшихся 04.12.11:

• «Единая Россия» – 49,32
• КПРФ – 19,19
• «Справедливая Россия» – 13,24
• ЛДПР – 11,67
• «Яблоко» – 3,43
• «Правое дело» – 0,6
• «Патриоты России» – 0,97

Какими были последние публичные, опубликованные в СМИ, прогнозы (результаты по доступным источникам; в %)? Отметим, что, по решению ЦИК, начиная с 29.11.11, центры уже не могли обнародовать свои прогнозы (и такие ограничения – это общемировая практика):

Таблица 1

*Примечание: Процент только по думским партиям и к числу определившихся.

Прежде всего задействуем в анализе понятие «величины ошибки», которым упомянутые выше центры снабдили свои данные – она составляет 3,4%. Реально это означает, что при распространении этих данных, полученных центрами на опросе 1,5–2 тыс. человек, на все население страны, каждая цифра (!!!) может быть увеличена/уменьшена на эту величину: для «Единой России» это может быть (берем пока ВЦИОМ) 44,4–37,6%; для КПРФ – 15,4–8,6% и т.д. То есть часть причин несовпадения данных центров и конечных результатов мы уже взвесили.

Обратим внимание на то, что здесь представлены разные линейки результатов центров. Именно они нам важны для анализа ситуации; в случае с «Левада-центром» мы имеем процент от определившихся голосовать так или иначе; у ВЦИОМ мы взяли распределение голосов у всех опрошенных – с учетом того, что пятая часть населения к тому времени, а это было буквально за неделю перед выборами, еще не знала, за кого будет голосовать (или не сказала об этом социологам). В этом кроется методологическое основание для прогнозов. Социологи должны в буквальном смысле спрогнозировать то, как поведет себя в ходе реальных выборов эта огромная масса людей (по лексике социологов последних лет этот прогноз описывался словами «расчетные данные», «интегрированный рейтинг», «эффективный рейтинг»…).

Понятно, что это трудная задача, а осьминога Пауля у нас нет.

Какие методико-методологические основания есть у социологов для принятия того или иного решения? Спрогнозируем процесс принятия решения.

Задача – как распределить голоса неопределившихся между реальными партиями, представленными в бюллетене?

Первый вариант – разбросать эту долю между партиями пропорционально решению определившихся.

Второй вариант – учесть характер выборов в прошлую Госдуму.

Третий вариант – учесть характер предвыборной агитации в прессе, объемы финансового обеспечения кампаний и т.д., и т.п.

Что касается первого варианта, можно пересчитать данные ВЦИОМа (в %) и тогда их прогноз будет выглядеть так:

Таблица 2

И это уж не такая выдуманная ситуация.

Рассмотрим хрестоматийную ситуацию с прогнозами по исходу выборов в США в 1948 г. За несколько месяцев до выборов – даже до созыва национального съезда демократической партии в июле 1948 г. – крупнейшие в стране центры по изучению общественного мнения, включая Гэллапа, и политические обозреватели уже вынесли свой приговор Трумэну. Когда оставалось четыре дня до выборов, были опубликованы результаты опроса Дж. Гэллапа: согласно этим данным утверждалось, что за Дьюи отдадут свои голоса 49,5% всех избирателей, а за Трумэна – 44,5%¹.

Э. Иванян пишет в своей книге: «Такого же мнения придерживалась газета “Нью-Йорк таймс”, организовавшая свой собственный опрос общественного мнения. Как шутили в те дни, президентские выборы должны были все же состояться хотя бы для того, чтобы определить, кто же точнее всех предсказал победу Дьюи»².

Но победил Трумэн. Цифры реального голосования дают результат с точностью до наоборот: за Трумэна проголосовало 49,4%, за Дьюи – 44,9%³.

По мнению экспертов, в 1948 г. Институт Гэллапа сделал несколько ошибок, в том числе одну, существенную для наших рассуждений – исходя из уверенности в победе республиканцев, социологи решили, что избиратели, не высказавшиеся в пользу ни того, ни другого кандидата в ходе опроса, тем не менее проголосуют за них в той же пропорции, что и принявшие решение уже в ходе опроса, т.е. в пользу Дьюи⁴. Однако колеблющиеся избиратели проголосовали в пользу демократов⁵.

Но дело не только в этом, обратим внимание на существеннейшее обстоятельство – разницу объемов этих двух электоратов Трумэн – Дьюи: она составляет всего около трех миллионов человек, в то время как разница в объемах групп, проголосовавших, например, в 1936 г. за Рузвельта и Лэндона, составляла более 11 млн голосов⁶: в 1948 г., прямо скажем, запас прочности для верного прогноза уменьшился втрое. Тогда, например, опрос 1 октября (за месяц с небольшим до выборов) показывал такое распределение голосов:

За Дьюи – 40%

За Трумэна − 38%

За других – 9%

Затруднились ответить – 13%⁷.

Но все же, как ни соблазнительно списать все на небольшой «запас прочности» в симпатиях электората, адресованных каждому из кандидатов, это объясняет не все. Имеем же мы аналогичную ситуацию в США в 1968 г., когда финальный прогноз Гэллапа расклада голосов избирателей был таким: за Р. Никсона − 43,0%, за Х. Хэмфри – 42,0%. Итог голосования – за Р. Никсона – 43,4%, за Х. Хэмфри – 42,7%⁸.

Полвека спустя исследователи, возвращаясь к анализу ситуации тех лет⁹, говорят, что в 1948 г. социологи рано остановились¹⁰: Кроссли, прогноз которого тоже оказался неверным, проводил финальные опросы в середине октября, Гэллап – чуть позже, но тоже за две недели. И аналитик в 1992 г. прямо говорит, что если бы Гэллап сделал то же самое в 1968 г., его прогноз мог оказаться неверным. То есть вовсю проявил себя фактор времени: чем ближе опрос к ситуации выборов, тем более вероятен точный прогноз.

Вообще, первое пятнадцатилетие исследований общественного мнения в США показало методическую целесообразность не ставить загодя опрашиваемого в позицию предсказателя. Исследователи все больше осознавали, что социально-политическая ситуация – это мощный фактор изменений во мнениях. Именно после рубежа 1940–1950-х гг. в прогнозах центров изучения общественного мнения появилось сакраментальное «если бы выборы состоялись сегодня» – так формулировался и сам вопрос об избира­тельных намерениях респондента. Но все же только в публикации 1970 г. я нашла развернутую позицию Гэллапа по этому вопросу: «Научные опросы измеряют лишь те мнения (настроения), которые существуют в настоящий момент. Невозможно научно предсказать исход выборов. Людей никогда не спрашивают, как они намерены проголосовать или как они в действительности проголосуют в ноябре. Их спрашивают, как бы они проголосовали, если бы выборы состоялись сегодня. Никто не знает в мае, как он проголосует в ноябре. Но человек может сказать, как бы он проголосовал сегодня»¹¹.

И далее: «Опросы никогда не достигали и никогда не достигнут степени точности, возможной в лабораториях точных наук. Действительно, исход реакции двух элементов в химической лаборатории может быть предсказан с точностью, которую едва ли можно ожидать в предсказании реакции людей на определенное событие. Научность метода состоит не том, что он обеспечивает максимальную точность, а в подходе к проблеме. Все науки, имеют ли они дело с измерением пространства или с изучением человеческих существ, основаны на законах вероятности. Вероятность ошибки существует всегда; вопрос в том, в каких пределах лежит возможность этой ошибки. Если процедура систематична и объективна, о ней можно говорить, что она научна. Современное зондирование общественного мнения основано на двух китах: теория выборки и теория вероятности. Если выбрано правильное основание для сечения объекта исследования и сделана представительная выборка из каждого сечения, то соблюдены как раз те принципы, с которыми имеет дело любое научное исследование, даже то, которое связано с ядерной физикой»¹².

Кстати, вот эта ссылка на физику помогает нам ввести еще одно – фундаментальное методологическое обоснование природы опросов общественного мнения, чтобы больше к нему не возвращаться. В дальнейшем мы будем иметь его в виду, так сказать, по умолчанию.

В свое время Нильс Бор, говоря об изучении величин в квантовой физике, использовал понятие «дополнительности». И обществоведы сразу оценили важность этого методологического принципа в гуманитарных исследованиях, в частности, то, как Бор определял слово «феномен»: то, что относится исключительно к наблюдениям, полученным при определенных условиях, включая описание всего эксперимента¹³. Элемент субъективности, вносимый выбором наблюдателя между различными экспериментальными устройствами, ведет к тому, что даже для определенного состояния наблюдаемой системы невозможно предсказать однозначно результаты последующих наблюдений... О них можно делать только статистические предсказания¹⁴.

Но вернемся к вариантам трансформации результатов последнего опроса в прогноз реальных результатов выборов.

Не следует ли поправить данные последнего опроса с учетом силы высказанного мнения?

Например, «Левада-центр» зафиксировал в ноябре 2011 г. такую степень уверенности избирателей в том, что они отдадут свой голос названной партии.

Таблица 3

Ответы на вопрос: «В какой мере вы уверены, что будете голосовать именно за эту партию?» (% к электорату каждой партии)