Неиссякаемый ресурс

Неиссякаемый ресурс¹

The Inexhaustible Resource

Пронина Елена Евгеньевна
доктор филологических наук, кандидат психологических наук, профессор кафедры практической психологии Московского института открытого образования, pronina.elena@gmail.com

Elena E. Pronina
Doctor of Philology, PhD in Psychology, Professor, applied psychology department, Moscow Institute of Open Education, pronina.elena@gmail.com

Yulia N. Khaperskova
Psychologist, teacher of fine arts, School № 1673 «Support», Moscow, Vukinq09@yandex.ru

Аннотация
В статье на материале творчества детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) и художников авангардистов рассматриваются механизмы порождения и восприятия общезначимых образов культуры и массовой коммуникации. В ходе эмпирического исследования показано, что символическое содержание рисунков детей с ОВЗ и творчество художников-авангардистов отражает универсальные архетипы, регулирующие процесс становления личности. Анализируются причины обращения художников к архетипам раннего эпигенеза. Раскрывается роль массовой коммуникации в сопряженной эволюции индивида и общества.

Ключевые слова: архетипы, коллективное бессознательное, индивидуация, развитие психики, массовая коммуникация, дети с ограниченными возможностями здоровья, искусство авангарда

Abstracts
In this article we analyze the mechanisms of generating and perceiving socially important images of culture and mass communication on the basis of works of art by children with disabilities and avant-garde artists. The empirical study shows that the symbolic content of paintings made by these two different groups of people reflects some universal archetypes determining the process of personality growth. We also examine the reasons for artists turning to the archetypes of early epigenesis and highlight the role of mass communication in the interconnected evolution of an individual and society.

Key words: mass communication, individuation, collective unconscious, archetype, children with disabilities, avant-garde art.

В чем секрет искусства? Зачем мы ходим на выставки, в концертные залы, театры? И почему одно создание человеческих рук обладает художественным воздействием, а другое - нет?

Эти вопросы звучат довольно наивно, и все же уверенный ответ вряд ли кто-то даст.

К новому размышлению на эту тему подтолкнул случай: коллега принесла несколько удивительно выразительных и красивых детских рисунков, которые были отчасти похожи на картины художников постимрессионистов и авангардистов, но абсолютно не казались сложными, поражая одновременно безыскусностью и символичностью.

Аня С. (10 лет) «Девочка»

Анатолий Зверев. «Портрет женщины», 1967

1967; «Женский портрет», 1958

Некоторая неуверенность и неумелость юных художников только усиливала ощущение достоверности и аутентичности образов. При взгляде на эти первые попытки самовыражения, удивительно напоминающие самые экстравагантные направления современного искусства, невольно приходила мысль, что причудливые формы, столь любимые авангардом, по крайней мере здесь, не яркая обертка, а, возможно, суть искреннего и страстного сообщения, иначе не высказываемого...

Ощущение художественности и правдивости наивного «авангарда» только усилилось, когда обнаружилось, что авторы рисунков – дети с ограниченными возможностями здоровья, которые посещают специализированную школу надомного обучения для тех, кто вынужден много времени проводить дома или в лечебных учреждениях². Стало понятно, что неожиданные контрасты, угловатость, графические «неправильности» здесь не были аффектированными или преувеличенными: то был единственный способ самовыражения и степень их экспрессивности лишь соответствовала уровню напряженности внутренней жизни авторов, драматизму реальных судеб.

Автор вышеприведенного рисунка Аня С., как выяснилось, к своим 10 годам уже выдержала настоящую битву за возможность ходить, говорить, действовать – просто быть. Вот выдержка из рассказа ее мамы:

«Первый год мы наблюдались в Филатовской больнице. Невролог говорил, что все нормально. Не стоит переживать. Потом оказалось поздно. Ребенок не двигался и в год. Записались на обследование в больницу. Там выставили диагноз ДЦП. И три года мы там лечились. Результат превзошел все ожидания. Уже в 2г.3мес. моя дочь пошла за руку, а в 2г. 6мес. самостоятельно. Дальнейшее лечение проводили в санаториях, поликлиниках. Говорить начала примерно в это же время. Учим общению с детьми и взрослыми до сих пор в психологических центрах и в школе. Помимо ДЦП у Анюты есть и другие сопутствующие заболевания <…>

При всем при этом Анюта старается. Сейчас гордится тем, что самостоятельно сдала кровь из пальца без слез и потери сознания. Старается себя обслужить в ванной и туалете, налить воду в стакан, помыть посуду (но это сложнее – руки не слушаются, мыло скользкое), подмести кухню и коридор (с совком помогаю), стелет и убирает свою постель, научилась протирать зеркала в ванной и коридоре. Ходила заниматься музыкой, танцами, лепкой. Участвовала в различных детских творческих конкурсах («Надежда», «Динаода»), в районных и городских конкурсах, ее художественные работы выставлялись на персональной выставке в КЦСО «Щукино». Сейчас, к сожалению, в детском отделении поменялось руководство и практически весь состав, да и тяга к творчеству притихла. Я ее не заставляю, надеюсь на лучшее. Главное не убить желание окончательно».

При всех трудностях, с которыми приходится сталкиваться Ане каждый день даже в повседневных мелочах, ее рисунки как будто наполнены светом. Зеленые глаза девочки на портрете кажутся яркими, как изумруды, оттеняя нежно-розовый цвет лица. Рыжие волосы, оранжевый «платочек» (а, может, просто контур лица) в окружении разноцветных зеленых, синих и розовых «бликов» – так и пышут летним солнечным жаром. Рисунок вызывает ощущение легкости и недосказанности, свойственных спонтанному рисованию, приверженцем которого был, в частности, один из замечательных русских художников Анатолий Зверев³.

Возникает невольный вопрос: эта «солнечность» результат случайного выбора красок или бессознательная, но вполне целенаправленная душевная работа, стремление понять и выразить нечто важное? По словам педагога по ИЗО, Аня очень любит смешивать краски и заниматься безобъектным рисованием. После такой работы девочка успокаивается , говорит, что очень любит уроки рисования и учителя. Все эти моменты – полная концентрация сил во время рисования, удовлетворение и радость после завершения – свидетельствуют, что происходит сложная работа по трансформации переживания в некий важный для личности результат.

А вот еще пример: Настя Р. (10 лет) «Комната»

Настя Р. «Комната», 10 лет

Рисунок «Комната» невольно останавливает взгляд буйством красок и какой-то «электрической» атмосферой. Кто бы мог подумать, что столь динамичный, «заряженный» огромной энергией рисунок, выполнен девочкой, прикованной к инвалидному креслу. Красочность и напряженность рисунка вызывают ассоциации с Матиссом и Ван Гогом.

Настя живет с мамой и бабушкой. Ее почти не вывозят гулять (трудно спускать инвалидную коляску по лестнице). Она имеет возможность лично общаться с другими детьми только во время плановой госпитализации в больнице, в санаториях, куда они с матерью регулярно ездят, и пару раз в течении года в школе на общешкольных мероприятиях. Однако Настя хорошо владеет компьютером и активно поддерживает контакты с несколькими подругами дистанционно. Очень любит занятия по спонтанному рисованию. Всегда, когда Настя рисует, она очень эмоционально проговаривает то, что ее волнует.

Выдержки из психолого-педагогической характеристики отчасти обрисовывают упорный характер девочки: «Настя легко устанавливает контакт, нуждается в общении… Может спланировать учебную деятельность; обосновать свой ответ и выявить главное; хороший самоконтроль; стремится преодолевать трудности в учебе»

О чем говорит «электрический» рисунок Насти? Может, об одиночестве жаждущей деятельности души, как «Комната художника в Арле» Ван Гога? Или о самодостаточности и насыщенности внутреннего мира, как полотно Матисса? Каково действительное психологическое содержание рисунков детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ)? Чтобы не ограничиваться умозрительными заключениями и объективно взглянуть на проблему, мы провели исследование, касающееся психологических особенностей восприятия творчества детей, занимающихся в школе надомного обучения. Основная гипотеза состояла в том, что проблематика и символика рисунков детей с ОВЗ носит универсальный характер, отвечающий фундаментальным законам развития психики, которые превращают автокоммуникацию (обращенную к себе) в межличностную и коллективную коммуникацию, канал трансляции общезначимых моделей и ценностей. Графические и выразительные особенности детского творчества непосредственно связаны с ранними архетипами, регулирующими процесс развития психики, и их повторение в стилистике авангардной живописи не является случайным. Материалом исследования стали рисунки учащихся школы надомного обучения (17 рисунков), а также картины известных художников авангардистов (7 картин). Указанные работы были предъявлены взрослым испытуемым в возрасте от 17 до 60 лет. Общее количество испытуемых во всех сериях составило 88 человек⁴.

Первым интересным для нас фактом оказалось то, что люди могут совершенно противоположным образом понимать одну и ту же картину, так что ассоциации разных испытуемых зачастую были взаимоисключающими, задавая в сумме амбивалентное, крайне поляризованное смысловое пространство. Это хорошо видно в случае Насти. Так, если один испытуемый видел в рисунке Насти «камеру заключения», то другой с восторгом говорил о «домашнем уюте», «ощущении праздника». Для одних рисунок выражал крайнюю степень отчаяния (хотя никто из респондентов ничего не знал о состоянии здоровья и проблемах Насти), для других – напротив, предчувствие счастья.

Ассоциации респондентов на рисунок Насти Р. «Комната»

Но что на самом деле думала и чувствовала Настя в момент создания рисунка?

Хорошо видно, что ассоциации, придуманные испытуемыми, имеют взаимодополнительный, комплементарный характер, как тезис и антитезис («безысходность» – «все впереди»), как вопрос и ответ («Надежда есть?» – «Выход есть!»). Все вместе отрицательные ассоциации создают достаточно мрачный образ «тюрьмы», в то время как положительные ассоциации формируют представление о домашнем тепле, «родном доме». Рисунок, оставаясь неизменным, как бы задает сразу две практически равновероятные возможности интерпретации, которые «переходят» одна в другую. Действительно, надежные стены родного дома обеспечивают защиту и уют, но в тоже время удерживают и ограничивают. Мечта наполняет жизнь красками, но не может заменить реальной жизни. Так убежище превращается в тюрьму, надежда переходит в отчаяние и наоборот. Один полюс с необходимостью предполагает другой, вследствие чего возникает антиномия – сосуществование двух противоположных истин⁵. Антиномия в себе самой одномоментно содержит и желаемое и отвергаемое, и спасение и опасность. Получается, что абсолютно правы обе группы наших испытуемых: и те, кто видит «тюрьму», и те, кто видит «дом». И, надо полагать, оба чувства – любовь к родному дому и стремление вырваться из него – присутствовали у автора в момент создания рисунка и воплотились в образе, выразив весь драматизм жизненной ситуации, глубину душевного смятения.

Важно отметить, что жажда выйти за пределы ограниченного пространства, стремление к самостоятельности и самодетерминации, так остро переживаемая Настей вследствие объективных обстоятельств ее жизни, в принципе отвечает возрастно-психологической норме и на определенном этапе взросления в свой черед встает перед каждым ребенком. Согласно эпигенетической теории развития личности Эрика Эриксона, каждый человек в течение жизни последовательно проходит восемь этапов становления⁶, каждый из которых в случае благоприятного развития приводит к формированию необходимых психических способностей и свойств, а в слу