Журналист: психологические предпосылки выбора профессии

A journalist: profession choice psychological prerequisites

Руцкая Светлана Сергеевна
аспирантка кафедры зарубежной журналистики и литературы МГУ имени М.В. Ломоносова, svetlana.rutskaya@gmail.com

Svetlana S. Rutskaya
Doctoral Student, chair of foreign journalism and literature, Faculty of Journalism Moscow State University, e-mail: svetlana.rutskaya@gmail.com

Аннотация
В статье проводится аналогия между журналистом и политиком, рассматривается вопрос влияния публичной профессии и престижного социального статуса (ПСС) на личность, а также то, как влияет потеря ПСС на личность, рассматриваются психологические предпосылки к желанию личности обладать престижным социальным статусом и/или стать знаменитым.

Ключевые слова: журналист, политик, харизматичная личность, престижный социальный статус, знаменитость, творческий и профессиональный кризис.

Abstracts
This article describes the parallels between two professions – a journalist and a politician, the influence of the public profession/prestigious social status (PSS) and its loss on the personality, psychological prerequisites in the personality desire to posses the PSS and/or become famous.

Key words: journalist, politician, charismatic, prestigious social status, famousness, professional crisis.

Понятие публичной профессии, журналист как представитель публичности

Понятие публичной деятельности зародилось еще во времена древнегреческой цивилизации. Аристотель рассматривал публичную деятельность как политику, «призванную укротить самые чувственные страсти и стремления индивидов»¹. Политическое существо, живя в полисе, писал Аристотель, все дела улаживает посредством слов, способных убедить, а не принуждением или насилием. В мире греческого полиса, не без основания характеризуемого швейцарским историком и философом культуры, крупным специалистом по античности Якобом Буркхардом как «самая болтливая» из всех государственных форм, средоточением всех гражданских дел было говорение друг с другом. И современная публичная деятельность, в эпоху массового общества и массовых коммуникаций, вид профессиональной деятельности человека, требующей постоянных выступлений перед аудиторией (конференции, выборы, лекции, телеэфиры и т.д.), деятельность на виду. В 1919 г . в своей знаменитой статье «Политика как призвание и профессия» Макс Вебер писал: «Проводником нынешней политики среди масс общественности всё чаще становится умело сказанное или написанное слово...»². Такая деятельность требует иного типа личности, нежели регламентированная сфера государственной бюрократической машины («человек-винтик», «человек-функция», по определению М. Вебера)³, или предпринимательство, где все подчинено новаторскому поведению во имя получения прибыли (И. Шумпетер)⁴, или мир искусства, где доминирует эстетическое чувство и вдохновение, или наука, где личность работает во имя научного прогресса, «расколдовывания» мира⁵. Во-первых, в публичной сфере преобладают те лица, которые встречаются с массовой аудиторией: политики, актеры, артисты, телеведущие рейтинговых массовых программ, адвокаты и т.д. Их труд коммуникативен. Во-вторых, они всегда носители какой-либо маски; говоря словами Юнга, они создают вокруг себя своего рода скорлупу, которая может быть названа персоной (маной). И, по словам Юнга, политики и публичные люди усваивают и подчиняют себе архетипический образ и становятся мана-личностью, иначе – «харизматической» личностью⁶.

Говоря об основаниях легитимности политиков, М. Вебер наряду с авторитетом «всего вчерашнего», авторитетом традиций и нравов, освящённых исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение, и рациональным авторитетом в силу легальности, то есть ориентацией на подчинение при выполнении установленных правил, выделил авторитет своеобразного личного дара, порождённого качествами вождя («харизмой»). Харизматический лидер считается призванным руководителем людей и «последние подчиняются ему не в силу обычая или установления, но потому, что верят в него»⁷.

Первоначально, только надевая маску или выполняя свои ритуальные обязанности, индивид отделялся от группы. Как только маска сбрасывалась, индивид возвращался (будь то вождь или шаман) в привычное лоно коллективной души. Примитивное общество стремилось сохранить «вождя» с его индивидуальным мышлением, индивидуальной инициативой, не допустить регрессии в коллективное лоно.

Другими словами, они (вожди) возвышались над толпой, группой, коллективным бессознательным. Вот почему в лидеры выбирают в примитивных обществах поначалу тех, кто обладает энергичностью, властной речью и манерами. С другой стороны, в публичной сфере необходимы демонстративные черты характера, которые позволяют не только общаться с толпой, но и получать от нее энергетику⁸.

И сегодня политический деятель обязательно носит какую-либо маску, выражающую сильную архетипическую идею. «На том стою и не могу иначе», – говорил великий реформатор христианства Мартин Лютер, и в этом была его харизма. Суть стихии политика, и, прежде всего, политического вождя – принятие «какой-либо стороны, борьба, страсть»⁹. Интуитивно мы всегда видим харизматика, мана-личность, например, Бориса Ельцина, Шарля де Голля, Уинстона Черчилля, Маргарет Тэтчер, Юлию Тимошенко, Ариэля Шарона и др. И как ранее в примитивных обществах социум стремится сохранить опыт публичной деятельности крупных политиков, его индивидуальный подход к миру. После выполнения своих полномочий, завершения сроков нахождения во власти, американские президенты (а порой и российские президенты и премьеры – Горбачев, Черномырдин, Примаков) возглавляют мощные фонды, участвуют во внешнеполитической деятельности, работают как посредники в период межэтнических конфликтов и т.д. И даже для политиков второго уровня (например, парламентариев) стараются найти какой-то эквивалент публичной деятельности, порой напоминающий синекуру (Великобритания – палата пэров, Франция – Сенат, в России – Совет Федерации и т.д.), лишь бы сохранить для нации бесценный индивидуальный опыт этих личностей.

Но мана-личности или «харизматики» никогда не приходят одни. Вместе с ними появляются «любимые ученики и верные последователи» (Юнг) или «свита» (М. Вебер). С Наполеоном пришли его маршалы, с Александром Македонским – его полководцы, будущие диадохи, с Шарлем де Голлем – герои сопротивления и политики Союза за демократическую республику (ЮДР). В поворотные 1990 гг. вместе с Ельциным появились реформаторы и демократы. Одни проводили реформы (Гайдар, Чубайс), другие ушли в политику, третьи стали коммуникаторами нового режима, его пропагандистами (Киселев, Сорокина, Кара-Мурза и другие)¹⁰. Они, надев иные маски, стали мана-личностями второго уровня, или, по словам Вебера, «профессиональными политиками» второго уровня, то есть людьми, которые не хотели сами быть господами, как харизматичные вожди, но поступили на службу политическим господам. Именно личность вождя, его «харизма», поясняет М. Вебер, порождает преданность, его сторонников – последователей, партийных приверженцев¹¹.

Говоря о «свите» или «профессиональных политиках», М. Вебер называет несколько типов: 1) «клирики», как весьма сведующие в письме (брахманы, буддийские проповедники, ламы, епископы и т.д.); 2) грамматики – от гуманистов средневековья до китайских мандаринов; 3) придворная знать, после того, как она лишилась во времена абсолютизма политической силы; 4) «джентри» в Англии, т.е. мелкое дворянство и городские рантье; 5) юристы в Западной Европе – итальянские подеста, французские королевские юристы, дворянство мантий и т.д. Наконец, он говорит о журналистах, и прежде всего политических публицистах, эффектно использующих «слово написанное»¹².

Между профессией политика и профессией журналиста напрашивается определённая аналогия. Прежде всего, это публичные профессии. И политик, и журналист не могут состояться без публики, без диалога с ней, без её благосклонности. Ведь оба претендуют на то, чтобы влиять на общество, стать его лидерами, хотя и каждый в своей сфере. Политик, пишет Вебер, должен либо жить «за счёт» политики и делать из неё постоянный источник дохода, либо жить «для» политики, творить «свою жизнь из этого», или открыто наслаждаясь обладанием властью, или черпая чувство собственного достоинства из сознания того, что служит «делу»¹³. И политик, и журналист, чтобы состояться, должны быть страстными «в смысле ориентации на существо дела, страстной самоотдачи делу». Но и тот, и другой в идеале должны, по словам М. Вебера, сделать ответственность «главной путеводной звездой»¹⁴ своей деятельности. И журналист, и политик существуют между двух огней: их действия могут быть ориентированы либо на «этику убеждения», либо на «этику ответственности». Иными словами, «поступай, как должно, а за последствия ты не отвечаешь, или же – надо расплачиваться за (предвидимые) последствия своих действий».

Наконец, у политика и журналиста один и то же враг – тщеславие. «Никогда журналист не может себе позволить считать себя мэтром. Как только он начинает считать себя мэтром, он погибает», – сказал в интервью нам на ранних этапах исследования незадолго до смерти ведущий программы «Кухня» на радиостанции «Эхо Москвы», тележурналист Андрей Черкизов¹⁵. «Есть масса телеведущих, которые, строго говоря, не являются журналистами. Экран для них все-таки сцена, а не место журналистской реализации», – отметил нам в интервью бывший главный редактор журнала «Русский Newsweek » и бывший популярный телеведущий НТВ Леонид Парфенов¹⁶.

«Инстинкт власти», типичное качество каждого харизматического политика, может превратиться в «личное самоопьянение», в потребность по возможности самому появляться на переднем плане. Иначе говоря, он начинает впадать в грех безответственности и «интересоваться лишь произведенным впечатлением»¹⁷.

По словам доктора психологических наук Е.Е. Прониной, «как только журналист впадает в соблазн пропаганды, его мысль становится односторонней, творчество ? ущербным, личность ? податливой цензурному принуждению. Увлеченный высокой идеей журналист желает быть «политическим бойцом», но логика пропаганды делает его «подручным партии», подвластным внушению авторитета. Владение техникой пропаганды вызывает ощущение личной влиятельности, информационного и даже социального могущества. Под обаянием этой иллюзии журналист оказывается во власти «непреодолимого магнетизма свободы слова», как назвал такую форму утраты самоконтроля американский социолог Том Купер. Социальная ориентация теряет адекватность. Появляется почти идиотическая эйфория»¹⁸.

Известные комментаторы, проинтервьюированные нами, придерживаются аналогичной точки зрения по поводу профессии журналистики. «Есть публичность ради публичности, а есть штука под названием долг», ? заявила О. Романова, бывшая телеведущая Ren-TV , лауреат ТЭФИ (в 2004 г . О. Романова получила премию ТЭФИ как лучшая ведущая новостей, а ее информпрограмма «24 с Ольгой Романовой» была названа лучшей информационно-аналитической программой ) . По её словам, «долг журналиста – информировать общество о каких-то вещах, которые важны для этого общества, государства, родины. Публичность – это ответственность за свои слова и поступки». Разделяют данную точку зрения и зарубежные журналисты. «Тележурналист – это, прежде всего, ответственность. И неважно, насколько многочисленна аудитория, которая находится перед экраном ТВ в данную минуту – тысяча человек или десять тысяч. Тысяча – это тоже очень много. Поэтому каждое слово, произнесенное в кадре, должно быть хорошо продумано. Ибо долг журналиста – информировать. В свое время я выбрал профессию журналиста, потому что считал своим долгом рассказывать людям о людях, мне всегда нравилось собирать истории», – так обосновал свою позицию бывший телеведущий с сорокалетним стажем (телекомпания «Кей-Джи-Пи-И» (KGPE), филиал «Си-Би-Эс» (CBS) в г. Фресно, Калифорния, США) Джон Уоллэс. «Те, кто выбирает профессию телеведущего только лишь за тем, чтобы быть на экране и во время ведения программы больше заботятся о том, как они выглядят, нежели о том, что говорят, очень быстро «прогорают» и надоедают аудитории. Публичную профессию нужно выбирать, если ты считаешь это своим долгом. Когда я покинул телевидение, то решил перейти в политику, потому что считал также своим долгом служить людям», – отметил со своей стороны бывший телеведущего новостей (телеканалы «Даблю-Эм-Эй-Ар» (WMAR - TV ), «Даблю-Би-Эй-Эл» (WBAL - TV ), в г. Балтимор, штат Мэриленд ), а ныне политик Курт Андерсон.

Таким образом, в публичной сфере политики и журналисты стоят перед �