Русский
English
Русский English
Ссылка для цитирования: Зорин К.А. Паблик территориально-соседской общности как локальная публичная сфера // Медиаскоп. 2026. Вып. 1. Режим доступа: https://www.mediascope.ru/2941
© Зорин Кирилл Александрович
кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры журналистики Российского государственного гуманитарного университета (г. Москва, Россия), Kirill_zorin@mail.ru
Аннотация
Традиционно феномен публичной сферы связывают с массовой коммуникацией, поскольку массмедиа исторически способствовали ее появлению. Однако исследования коммуникативных сред современных городов выявили фрагментарность такого пространства публичных переговоров и даже наличие разных контрпубличных сфер. Их функционирование напрямую связано с локальными и гиперлокальными медиа, многие из которых существуют на границе межличностной и массовой коммуникации, а потому возникают не как учреждения социальных институтов, а в результате спонтанной самоорганизации граждан. Исследование 12 профессиональных и непрофессиональных локальных медиа г. Красноярска в 2025 году обнаружило, что именно паблики территориально-соседских общностей в большей степени, чем традиционные массмедиа, организуют пространство для общественных переговоров. Именно в них присутствовали двусторонняя коммуникация, склонность размещать наибольшее количество публикаций, стимулирующих общественную дискуссию, а также максимальное разнообразие читательских мнений о происходящем.
Ключевые слова: публичная сфера, коммуникативное пространство, локальные медиа, медиасистема, интернет-паблики
Классические концепции публичной сферы (Arendt, 1987; Хабермас, 2016) представляют ее как некое общее пространство, противостоящее приватной частной жизни, в котором люди обсуждают важные для социума вопросы. При этом Ю. Хабермас воспринимал ее как некую виртуальную общность, а Х. Арендт – как систему арен действий людей, где они совершают действия перед лицом друг друга. Но оба мыслителя отмечают важную роль массмедиа, в первую очередь печатных, в развитии и функционировании публичной сферы. Хотя Х. Арендт считала, что уже с появлением печати, позволившей выражать свое мнение индивидуально, началось разрушение публичного дискуссионного поля (Серебряков, 2018): человек ограничился информацией из массмедиа и перестал выходить за пределы приватного (Черепанова, 2011). Ю. Хабермас полагал, что именно массмедиа обеспечили обществу массовое обсуждение значимых проблем, формирование конкурирующих общественных мнений, при этом процедуры отбора информации и роль «гейткиперов» коммуникационных потоков позволили массмедиа трансформировать белый шум в значимое мнение. Новые медиа разрушили линейную и одностороннюю связь производителей и потребителей информации, и теперь из-за отсутствия профессиональных шлюзов дискуссии складываются непредсказуемым образом, а многие дискутирующие оказываются во фрагментированных эхо-камерах (Хабермас, 2023). Хотя упадок публичной сферы начался намного раньше из-за смешения публичного и индивидуального (Сеннет, 2002).
Трансформация публичной сферы в цифровом обществе стала предметом изучения как в России (Володенков, 2020; Бодрунова, 2023; Кривоносов, 2016; Кузьменко, 2021; Сухоруков, 2018 и другие), так и за рубежом (Celikates, 2015; Fraser, 2007; Splichal, 2012; Tully, 2013 и другие). Согласно одной из популярных идей, ранее существовала одна универсальная публичная сфера, и именно в цифровом обществе она стала распадаться на множество более или менее локальных, более или менее интегрированных сфер (Tully, 2013, p. 167; Хабермас, 2023), ведь в цифровой среде посредством сетевых медиа можно создавать сообщества, состоящие из децентрализованных индивидуальных действий (Benkler, 2006).
Однако идея распада целостной сферы на множество мелких достаточно спорная. Во-первых, классическую концепцию публичной сферы и ранее критиковали за невнимание к «множественности публик», особенно тем, кто был исключен из публичной сферы, вроде женщин, неимущих и других групп, что заставило ученых рассматривать концепт «контрпублики» (Семенов, 2009). Так, Н. Фрайзер использовал его в рамках дискурсивного подхода, описывая коммуникативное пространство как сеть пересекающихся и конкурирующих мини-публичных сфер (Fraser, 1992).
Во-вторых, локальные коммуникации и связанные с ними медиа мало интересовали исследователей, которые предпочитали изучать массовые медиа и их влияние на социальные процессы. Хотя даже в работах Ю. Хабермаса и Х. Арендт есть указание на то, что «общая» публичная сфера социума зарождалась в локальных пространствах: разделение приватного и публичного было связано с физическим местонахождением дискутирующих в общественном месте (агора; кофейня, светский салон) либо в частном пространстве. И появление в Новое время такого типа общности, как «читательская общественность» или «читательская публика», не изменило ситуацию кардинально. Просто раньше любая социальная интеракция требовала присутствия в одном месте в одинаковое время отправителя и получателя сообщения, то благодаря письменности и печатной технологии образованные и немногочисленные по тем временам круги получили возможность обсуждать различные вопросы опосредованно, через книги, газеты и журналы (McQuail, 1999). Эти грамотные люди уже в эпоху получают все большую автономию от государства и рынка (Зайцев, 2013). Они формируют небольшое, но критически настроенное пространство дискуссий, к которому обращаются силы, желающие влиять на решения государственной власти – дворяне и буржуазия (Абрамова, 2012). Но эта дискутирующая публика не являлась гомогенной: существовало большое число самоуправляемых автономных сообществ в виде клубов, литературных собраний, масонских лож и иных групп (Семенов, 2009).
На локальные коммуникации и их связь с публичной сферой стали обращать внимание только к концу ХХ века, когда ученые стали осмыслять такие явления, как комьюнити-медиа, гиперлокальные медиа, журналистика непрофессионалов (citizen journalism) и вернакулярная журналистика.
Комьюнити-медиа (community media), которые также описываются и как «альтернативные», «радикальные», «низовые», «гражданские», возникли на волне протестов в Европе в 1960-1970 годах. Они становились инструментом политической мобилизации небольших сообществ и альтернативой центральным медиа, которых обвиняли в манипуляции общественным мнением (Heinz, 1980, p. 6-9). Немногочисленные научные исследования комьюнити-медиа в ХХ веке обратили внимание на то, что такие медиа были доступны гражданам, и они сами принимали участие в редакционных процессах (Berrigan, 1979). А вот с 2000 комьюнити-медиа стали не только полноправными участниками общественных дискуссий, но и заставили обратить на себя внимание как международные организации (Howley, 2005, pp. 13-16), так и исследователей. Их стали рассматривать как важный инструмент поддержания демократии не только в развивающихся, но и развитых странах (Downing, Ford, Gil, Stein, 2001), как необходимую часть непрерывных переговоров граждан об их символической среде (Rodriguez, 2001).
Гиперлокальные медиа западные исследователи рассматривают как часть экосистемы комьюнити-медиа (Negreria-Rey, Lopez-Garcia, 2021). Их развитие было связано не только с распространением интернета, но и с упадком традиционной медиаиндустрии (Franklin, 2006), который превращал отдельные территории в «медийные пустыни» (Ferrier, Sinha, Outrich, 2016). Было установлено что, гиперлокальные медиа играют важную роль в интеграции сообществ и укреплении идентичности (Barnett, 2015; Jati, 2023), решении проблем граждан (Turner, 2021).
Развитие интернета и гипелокальных медиа способствовали распространению журналистики непрофессионалов – «гражданской журналистике» в значении «citizen journalism». Хотя существует мнение, что ранняя пресса точно так же создавалась непрофессиональными авторами, как сегодня – блоги и паблики (Hughes, 2011). Деятельность непрофессионалов осмысляли не только в контексте онлайн-коммуникации (Atton, 2008), но и зарождающейся публичной сферы в интернете (Nguen, 2006). С гиперлокальными и комьюнити-медиа тесно связана и вернакулярная (местная) журналистика – это журналистика, ориентированная на повседневный опыт и обыденную деятельность людей, проживающих в конкретных географических территориях. Это демонстрация взгляда на мир «снизу-вверх», ведь в определенном смысле она противостоит «элитным практикам» и медиамейнстриму (Wahl-Jorgensen, 2023).
Таким образом, можно утверждать, что локальные медиа изначально связаны с функционированием относительно автономных локальных публичных и контрпубличных сфер.
Изучение взаимосвязи медиа и локальных публичных сфер проводилось в рамках исследования функционирования локальных медиа в коммуникативном пространстве современного города. Вместо изучения стандартных параметров функционирования редакций местных СМИ (экономическая эффективность, кадровая политика, отношения с властью и бизнесом и так далее) было решено посмотреть на роль медиа в системе социальных коммуникаций. Для этого использовалось положение синергетики о том, что любые системы являются сочетанием порядка (регулярных связей между элементами) и хаоса (отсутствия связей). Даже в самых упорядоченных системах на низовом уровне наблюдается флуктуация простых элементов. В социальных системах это индивиды, способные образовывать группы разной природы, которые влияют или не влияют на более высокие уровни социальной организации. Для поддержания стабильности этих групп, а иногда и для их экспансии, применяются различные средства коммуникации – от тех, что используются в межличностном общении (устная и письменная речь), до локальных и гиперлокальных медиа, включенных в медиаиндустрию. Была сформулирована гипотеза, что, исходя из интенций этих малых групп, локальные медиа могут выполнять в социальной системе разные роли. «Консерваторы» системы обычно связаны с социальными институтами и способствуют воспроизведению существующего порядка. «Хаотизаторы» системы склонны его разрушать ради утверждения нового. «Гармонизаторы» нацелены на экологичное сочетание инноваций с существующим порядком (Зорин, 2025).
Для эмпирического исследования был выбран Красноярск как максимально-удаленный от федерального центра город-миллионник, где с 1990 годов не только сформировалась региональная медиасистема, существенно отличающаяся от подобных обилием электронных СМИ, но и в ходе социально-политического развития были созданы условия для существования социальных групп с полярными взглядами.
Объектами изучения стали 12 профессиональных и непрофессиональных медиа: 6 интернет-СМИ, а также 6 групп в социальной сети «ВКонтакте» (самой популярной в регионе из соцсетей): 2 госпаблика, 2 любительских новостных группы и 2 группы микрорайонов. Вне зависимости от принадлежности к медиаиндустрии, в выборку были специально включены медиа двух типов. Во-первых, те, чья роль была очевидна или предсказуема. Это связанные с властью издание GORNOVOSTI.RU и государственные паблики «Город Красноярск» и «Октябрьский район. Красноярск», изначально ориентированные на поддержку социальных институтов и стабилизацию коммуникативного пространства. И это медиа, склонные к хаотизации: сетевое издание TVKNEWS.RU связано с телекомпанией «ТВК», исторически оппонирующей власти, группа «Подслушано Красноярск» продолжает традиции аналогичных групп, ориентированных на скандалы и сенсации. Во-вторых, были взяты медиа, чья роль изначально не была очевидна.
Первоначально роль медиа было решено проверить с помощью количественного контент-анализа за период с 13 по 26 января 2025 года, когда информационное поле региона и страны было относительно спокойным. Однако он не позволил точно определить роли некоторых медиа, поэтому было решено провести повторное исследование и дополнить его качественным контент-анализом. На этом этапе внимание было обращено на периоды, когда в Красноярске происходили резонансные события в период с 2020 по 2025 год. Во-первых, это введение режима самоизоляции в связи с эпидемией COVID-19. Мониторингу подверглись публикации за период с 30 марта по 5 апреля 2020 года. Во-вторых, это отставка мэра в 2022 году (период мониторинга – с 25 по 31 июля 2022 года). В-третьих, это арест мэра в 2025 году (период мониторинга – с 2 по 15 июня 2025 года).
Категории количественного контент-анализа и на этапе разведывательного, и на этапе повторного исследований были определены из предположения о том, что «консерваторы» будут много внимания уделять деятельности институтов. «Хаотизаторы» будут сосредоточены на настоящем и акцентировать внимание аудитории на происшествиях, повседневной жизни обычных людей (в том числе мнении жителей о событиях) и минимально отображать действия институтов. «Гармонизаторы» же будут стремиться соблюдать баланс. При изучении публикаций учитывалась связь сообщений с городским прошлым (история), будущим (вопросы развития) и настоящим. В настоящем выделялись происшествия (нарушение привычной жизни), события, связанные с жизнедеятельностью социальных институтов (властные, бизнес- и общественные институты), а также события, касающиеся повседневной жизни всех горожан и не имеющие очевидной связи с институтами (погода, праздники, спорт, здоровье и так далее). Новости,