Историческая память о Второй мировой войне: современный ментальный ландшафт Европы

Ссылка для цитирования: Якова Т.С., Янгляева М.М. Историческая память о Второй мировой войне: современный ментальный ландшафт Европы // Медиаскоп. 2020. Вып. 3. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2652
DOI: 10.30547/mediascope.3.2020.9

@ Якова Тамара Сергеевна
кандидат филологических наук, доцент факультета журналистики МГУ имени М.В.Ломоносова (г. Москва, Россия), t-yakova@mail.ru

@ Янгляева Марина Михайловна
кандидат филологических наук, доцент факультета журналистики МГУ имени М.В.Ломоносова (г. Москва, Россия), marinapavlikova@mail.ru

Аннотация

В статье представлены результаты исследования современной европейской публичной сферы на предмет выявления отношения граждан различных стран к ключевым моментам истории Второй мировой войны. Авторы опираются на понятие «ментального ландшафта» как результата трансформации духовного и материального мира человека. На основе медиагеографического подхода представлена картина реконструкции исторической памяти народов Европы, проанализированы процессы деформации национальных ментальных ландшафтов и формирования зоны «памятного» и «забытого» в европейском медиадискурсе.

Ключевые слова: Вторая мировая война, ментальный ландшафт, историческая память, Мюнхенский сговор, Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, массмедиа.

Введение

На 2018-2020 гг. выпали юбилейные даты, связанные с историей Второй мировой войны – трагедией планетарного масштаба, катастрофой XX в.: прологом к войне – подписанием Мюнхенских соглашений (сентябрь 1938), Советско-германским договором о ненападении (август 1939), т.н. пактом Молотова – Риббентропа, который является самым комментируемым военно-политическим событием ХХ в.¹, и 75-летием победы СССР во Второй мировой войне.

Юбилейные даты являются строительным материалом для опорных морфоскульптур (в качестве морфоскульптур мы рассматриваем персоны, события и явления, другие символы и знаки, укоренившиеся в массовом сознании – прим. авт.) в пространстве смыслов или ментальном пространстве, в котором человек формирует и реализует свою идентичность. Вопрос об иерархии ментального пространства хорошо разработан, признается наличие локального, регионального и глобального менталитета, пространство смыслов дифференцировано и разделено на статичные узнаваемые географические ландшафты. В сложные исторические периоды на первый план выходят процессы, ломающие традиционную ментальность, создающие новые смысловые и символические морфоструктуры. Инструментом таких преобразований являются средства массовой информации и коммуникации. Именно они обеспечивают узнаваемость ментального ландшафта, важнейшей частью которого является своеобразная, присущая только этому ландшафту система морфоскульптур. Сегодня национальные государственные структуры в разных странах озабочены созданием монолитного фундамента ментального ландшафта. В этих целях формируется устойчивый во времени набор узнаваемых морфоскульптур, которые существуют в изначально заданных нравственных координатах и в системе исторических или внеисторических оценок действительности (Николайчук и др., 2020).

Представления различных аудиторий о месте, пространстве, событиях и др. и формируют ментальный ландшафт. Ментальный ландшафт можно рассматривать как образ мыслей, отношение к каким-либо общественно значимым явлениям и процессам резидентов определенной местности, территории, страны. Он, как и физический, меняется с течением времени. Его можно рассматривать как результат трансформации общественной идеологии и символов государства. В широком смысле слова ментальный ландшафт выступает как смысловой центр в создании иерархии идентичности и создает чувство принадлежности, которая в свою очередь является ключевой при осуществлении различных общественных проектов, в том числе и при решении политических задач. Сегодня реализация политических проектов напрямую связана с исторической политикой и политикой памяти². Мысль о том, что история даже как сфера научного знания, а не только форма социальной памяти, в любые времена была отягощена грузом текущей политической конъюнктуры, отнюдь не нова (Гузенкова, 2015:9). Формирование памяти имеет две стороны: зону памятного и зону забвения. Вторая – более обширная. И зона памятного, и зона забвения (отчуждения) напрямую связаны исторической политикой.

Юбилейные даты, о которых идет речь в данном исследовании, отчетливо проявляют зоны памятного и зоны забвения в различных национальных ментальных ландшафтах. Обратимся к публикациям в зарубежной прессе и интернет-статистике.

Методология исследования

В данной работе применялись следующие методы исследования. Контент-анализ публикаций качественной и массовой прессы и интернет-ресурсов разных стран. Медиаметрический анализ интернет-аудитории в разных странах мира на основе медиагеографического подхода. Основной эмпирический материал для количественного анализа составили данные big data, извлеченные из поисковой системы Google. Такой подход базируется на новом понимании интернет-библиометрии и активного интернет-поведения индивидуумов, учитывается массовый интерес пользователей к различным темам, что выражается в числе запросов по тем или иным ключевым словам или фразам за определенный период времени. Подобные сервисы и алгоритмы широко используются сегодня в целях повышения эффективности интернет-рекламы и интернет-торговли, однако в прикладных гуманитарных исследованиях до настоящего времени не применялись. Результаты анализа собранной статистики (в том числе и по методикам рангового анализа) позволяют наглядно продемонстрировать ход процессов конструирования ментального ландшафта разных стран, регионов, городов. Распределение популярности интернет-запросов в территориальном разрезе служит инструментом количественного исследования национальных, региональных и локальных ментальных ландшафтов.

Европейская пресса о Мюнхенских соглашениях

По прошествии 80 лет Франция отказывается признавать свою вину в развязывании Второй мировой войны. Современная пресса оправдывает действия Эдуарда Даладье и заявляет, что в сложившихся обстоятельствах политик поступил единственно возможным способом. Приведем некоторые данные. События осени 1938 года освещались в Le Figaro, L’Humanité и Le monde diplomatique)³. Первые статьи, приуроченные к годовщине подписания Мюнхенского соглашения, стали появляться в середине сентября 2018 г. 19 сентября в статье Le Figaro «Москва ссылается на Мюнхенские соглашения, чтобы сделать выговор западным странам» автор упрекает Советский Союз в том, что «Кремль никогда не перестанет ворошить наследие Второй мировой войны, выбирая своей любимой мишенью Запад, особенно Европу»⁴. При этом вспоминает о германо-советском договоре о дружбе и границе между СССР и Германией от 28.09.1939, подписанном Вячеславом Молотовым и Иоахимом фон Риббентропом. Согласно этому договору – акцентирует внимание читателя – территория Литовского государства отошла в сферу интересов СССР. Таким образом, автор вместо признания вины своей страны в разделе Чехословакии выдвигает ответное обвинение Советскому Союзу в разделе Литвы.

Делая такое заявление, автор статьи стремится увести разговор в сторону от крайне неудобной для Западной Европы темы – роли демократий в развязывании Второй мировой войны. Этот подход типичен для западной журналистики: в публичной сфере европейских стран не любят вспоминать о проводившейся Великобританией и Францией политике умиротворения германского агрессора, пиком которой стал Мюнхенский сговор (Назаров, 2018: 6-7). Что же касается Литвы, напомним, с 1920 г. Виленский край находился под польской оккупацией. В октябре 1939 г. СССР передал Литве Виленский край и ее древнюю столицу – Вильнюс. Об этом щедром подарке Москвы литовскому народу сегодня не вспоминают ни в Европе, ни в самой Литве. Как и не вспоминают о заключении договоров о ненападении Латвии и Эстонии и вопросах секретных договоренностей, сопровождавших письменно или устно заключение пактов Мунтерса-Риббентропа и Сельтера-Риббентропа, что до сих остается в числе острых историографических вопросов по тематике предвоенных пактов Риббентропа (Симиндей, 2019:108-110).

L’Humanité и онлайн-ресурс INA с национальным архивом аудио- и видеоматериалов продолжают оправдательную риторику, но используют другой метод убеждения. Так, в материалах «Вторая мировая война. Мюнхенские соглашения или капитуляция» и «Мюнхенские соглашения: во имя пацифизма, рождение войны» предпринята попытка сравнения Даладье и Чемберлена^{5 6}. Недальновидность и кое-где даже неграмотность британского премьер-министра противопоставляются ответственности французского.

Вину на Чемберлена перекладывает и современная итальянская пресса. Так, в статье «Пацифистский договор подарил Гитлеру половину Европы» в ежедневной газете Il Giornale с правоцентристскими взглядами представлена оценка поведению стран-участниц⁷. Действия Франции и Великобритании названы «предательством союзника и жестом высокомерия», а Чехословакия – беззащитным государством. В финале автор проводит параллель со многими современными событиями и явлениями, которые могут обернуться такой же катастрофой, как и Мюнхен: терроризм, разработка атомного оружия, конфликты евреев и арабов.

Современная Великобритания в целом не оценивает действия своего премьер-министра — «голубя мира»: материалов, посвящённых собственно Невиллу Чемберлену, практически нет, хотя непосредственно с его именем ассоциируется в прессе политика умиротворения. Единственная статья, в которой речь идёт именно о премьер-министре, опубликована на сайте газеты The Sunday Post и написана в ироничной манере. Чемберлена называют «хвастуном» и «человеком, который не сдержал своего обещания»⁸. Однако на первый план выходит разрушенная «в пух и прах» репутация, а не то разрушительное влияние, которое оказал на всю Европу подписанный Чемберленом «мир». Подобного рода приём уводит читателя от понимания сути происходящего, что является стандартной практикой современной журналистской работы. Британские СМИ напоминают о том, что соглашение заключили всё же с благой целью – избежать войны, а в «бессовестном разделе Чехословакии» приняли участие Венгрия и Польша⁹.

Мюнхен в британских СМИ – это повод порассуждать о Брекзите. Статья «Пять уроков Брекзита для Терезы Мэй из судьбоносного Мюнхенского соглашения» вGuardian была опубликована через неделю после очередного саммита, посвящённого выходу Британии из Евросоюза. Читателя наводят на мысль о том, что первым саммитом можно считать как раз Мюнхенскую конференцию, которая не привела ни к чему хорошему. Автор проводит параллель между 1938 г. и нынешней ситуацией в Европе (и конкретно в Великобритании), а также предпринимает попытку сравнить Чемберлена и Мэй, стремящихся навязывать своё видение событий в Европе¹⁰.

Немецкая (и немецкоязычная) пресса рефлексирует по теме Мюнхена, выстраивая версии того, как повернулась бы история, если бы экспансию Рейха удалось предотвратить. Так, общенациональная газета Die Welt публикует материал, в котором толкует события с точки зрения «нераскрытой истории», то есть анализа реальных фактов и предположений. Автор статьи – специалист по истории нацизма – анализирует эссе военного историка из Гамбурга Бернда Вегнера, который опирается на статью Ивана Пфаффа «Способы защиты Чехословакии в 1938 году без союзников». В основе изучаемого вопроса лежит предположение: а что, если бы президент Чехословакии Эдвард Бенеш вопреки давлению со стороны Лондона и Парижа решил противостоять в военном отношении политике аннексии Германии? Цепочка домыслов насчёт сопротивления Чехословакии ведёт к очень смелому заявлению о её возможном торжестве и логично вытекающей из этого отставке Гитлера¹¹. Эта публикация подготовлена в духе исторической политики Германии по «преодолению прошлого» (Колесов, Шиманская, 2019), в результате которой сложился понятийный аппарат, используемый впоследствии в научном дискурсе и политической практике многих стран мира (Гузенкова, 2015:7-8).

Мюнхенские соглашения в ментальном ландшафте Европы

Итак, в зависимости от политических задач журналисты использовали Мюнхенские соглашения 1938 г. как информационный повод для внедрения других определенных идей в массовое сознание. Можно зафиксировать и ответный интерес аудитории к данному вопросу. Поисковая система Google демонстрирует уровень внимания потребителей информации к теме Мюнхенских соглашений и коррелирующей с ней теме политики умиротворения¹². Данные системы Google иллюстрируют взаимосвязанность этих понятий в общественном сознании, несмотря на то, что интерес к «Политике умиротворения» выше, чем к «Мюнхенскими соглашениями».

Мюнхен – это не символ катастрофы, а обычная площадка для переговорного процесса. Из общественной памяти активно вымывается представление о Мюнхенском сговоре как о событии, катастрофическом для мировой истории. Конференция в Мюнхене очищается от коннотаций, ведущих к созданию устойчивых негативных мифов, которые укореняются в ментальном ландшафте Европы (Николайчук и др., 2018: 141-158).

Стало возможным говорить о том, что мир расколот на две группы стран. В первой Мюнхенские соглашения служат лишь историческим�