Медийное измерение пространства: феномен built environment

 

Ссылка для цитирования: Янгляева М.М. Медийное измерение пространства: феномен built environment // Медиаскоп. 2018. Вып. 1. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2416
DOI: 10.30547/mediascope.1.2018.6

 

© Янгляева Марина Михайловна
кандидат филологических наук, доцент кафедры зарубежной журналистики и литературы факультета журналистики МГУ имени М.В.Ломоносова (г. Москва, Россия), marinapavlikova@mail.ru

 

Материал подготовлен на основе доклада на заседании пленарного круглого стола «Медиареальность: социокультурные принципы и лингвопрагматические приемы ее формирования» на II Международной научной конференции «Язык в координатах массмедиа», прошедшей 2−6 июля 2017 г. в Высшей школе журналистики и массовых коммуникаций Санкт-Петербургского государственного университета.

 

Аннотация

Опираясь на базовые понятия медиагеографии, автор анализирует, как при помощи современных массмедиа происходит конструирование ментального пространства и формирование общества в целях долгосрочных политических проектов различных стран. Автор также акцентирует внимание на исторической политике и политике памяти как одном из примеров освоения физического и ментального пространства в условиях информационного общества.

Ключевые слова: массмедиа, медиагеография, built environment, ментальное пространство, историческая политика.

 

Конструирование информационного пространства в настоящее время происходит при помощи огромного арсенала визуальных и лингвистических средств, на различных плоскостях и в различных системах координат. Пространство и время остаются основными категориями в исследовании коммуникаций и определении границ и параметров (интенсивность, масштаб, направленность) информационных потоков. С пространством и временем в координатах массмедиа имеет дело медиагеография – крупное научное направление, которое базируется на комплексном подходе к изучению медиамира (медиамиров) и медиапространства (медиапространств) на уровне мира, континента, региона, государства, а также на уровне сообщества, личности (Янгляева, Якова, Захарова, 2016). Географы концептуализировали термин "mediaspace" так же, как и все иные языковые конструкции, связанные с отображением происходящего в медиапространстве сегодня (information field, information flow, territory of communication, media landscape, public sphere). Первым среди географов, кто вынес на обсуждение вопрос об отношении массмедиа к моделированию пространства в нашей повседневной жизни и вкладе средств массовой информации (по его мнению, вредном) в разнообразие мест и идентичностей, был канадский географ Эдвард Ральф.

Идентификация пространства с политикой государства, связывание географических карт с историей (войны, террор), выявление взаимосвязей информационных потоков и политической международной жизни − без этого не может осуществляться внешнеполитическая коммуникация. Конечно, ярким и самым убедительным примером человеческого представления о пространстве мира (региона, страны, области, населенного пункта) остаются географические карты (см. рис. 1), включая образно-географические, которые зачастую представляют собой хорошие примеры так называемого пропагандистского картографирования и носят также названия символических (сатирических, юмористических, комических карт)¹ (см. рис. 2). Такие карты, по мнению современных географов, можно рассматривать как результат процесса интерпретации изучаемых географических образов, представляя одно и то же пространство бесконечным множеством (в зависимости от целей и задач картографирования), как графическое отображение структурной модели какого-либо географического образа, а также репрезентировать образное пространство вербальных текстов, например литературных произведений (Замятин, 2010).

 

Американская карта мира

 

Китайская карта мира

 

Австралийская карта мира

Рисунок 1. Карты мира в различных странах

 

 

Российская карта Европы

 

Германская карта Европы

 

Английская карта Европы

 

Японская карта Европы²

Рисунок 2. Образно-географические карты Европы времен Первой мировой войны

 

С точки зрения социально-экономической географии, географии человечества, географические знания невозможны без учета исторических повествований. Большую роль в конструировании ментального пространства на начальном этапе играют учебники по истории и исторические произведения (особенно в рамках усиленного развития исторической политики и политики памяти − пространство и место стало все труднее отделять от социальных отношений и политического аспекта времени).

Но непосредственными создателями пространства и реальности являются массмедиа. Именно они, часто невидимо для обычного человека, для обывателя, складывают пазл, который и называется built environment , т.е. «искусственно созданная среда» (окружение, пространство). Сегодня массмедиа при всем обилии технических и технологических средств, находящихся в их арсенале, могут без труда преобразовывать пространство и время. Медиапотребители, а также журналисты тесно связаны с культурной, материальной и физической географией, т.е. с их социальным, политическим и экономическим контекстом. Аудитории СМИ, области распространения медиапродукта, сами продукты СМИ − национальные и региональные новости например, а также региональные маркетинговые стратегии − все имеет географические ограничения.

Пространственный контекст представляет собой физическое окружение с социальным построением, которое, в свою очередь, и формирует образы, иерархии и представления повседневной жизни (Salovaara-Moring, 2004: 31). Представление пространства, например мест, регионов, ландшафтов и наций, является частью локальных и глобальных изображений, которые ежедневно потребляют аудитории массмедиа. В этом смысле пространственно-региональный подход к деятельности массмедиа отвергает универсалистскую перспективу взгляда на общество в целом как на одну систему. Общество формируется в конкретных временных пространствах в конкретных местах и сообществах. И, скажем больше, в конкретных ментальных пространствах (одним из ярких, на наш взгляд, примеров формирования нового ментального пространства в масштабе целого мира на базе одной главной идеи является пример петро-ислама – концепции, ключевая роль в которой отводится взаимосвязи углеводородной экономики и распространения религиозной идеологии, идее природной ренты и «богоизбранности» исповедующих ислам, идее справедливого государства Всемирного халифата – рая на земле «для всех угнетенных западом мусульман») (Хизриева, 2014).

Примеров конструирования ментального пространства на различных уровнях множество. Иногда границы ментального пространства совпадают с географическими, иногда нет. Например, взять такие понятия, как «Европа» или «Европейская публичная сфера». Европейскую публичную сферу выстроили массмедиа, они же и создали «европейскость». Европейская публичная сфера немедленно стала почвой для разного рода исследований (здесь стоит упомянуть две книги, которые могут заинтересовать российских медиаисследователй: «Производим Европу: пространства для демократии, многообразия и коммуникации» (Manufacturing Europe: spaces for democracy, diversity and communication (Salovaara-Moring (ed.), 2009) – работа, написанная по результатам исследовательского проекта «Европейская публичная сфера(ы): Объединение или Разделение?» (The European Public Sphere(s): Uniting or Dividing?), целью которого было определить, существует ли на свете общая европейская публичная сфера и «А существует ли Европа?» (Onko Europpa olemassa? (Nieminen, Karppinen, Mörä (toim.), 2008)) – книга финских медиаисследователей, целью которой, в свою очередь, также стало ответить на вопрос о том, требуется ли европейской интеграции общая европейская публичная сфера, где граждане ЕС могли бы обсуждать общие европейские цели и строить европейскую идентичность?

Сама же Европа (не ЕС, а именно Европа) стала положительным героем детской книжки, написанной популярным историком Жаком ле Гоффом. В «Истории Европы, рассказанной детям»³, искушенный читатель (дети, увы, таковыми не являются, зачастую их родители тоже) найдет много интересных приемов: от лингво-риторических фигур (скрытая ирония, сарказм, контраст) и бинарной оппозиции (идеологемы) «мы-они, свой-чужой» до скрытого воздействия на целевую аудиторию, с целью сделать Европу общим единым пространством и придать позитивный образ провалившейся (до сих пор на поверхности темы − миграционный кризис в Европе⁴) политике мультикультурализма в Европе (далее по тексту см. выдержки из книги):

«В Стамбуле путешественник услышит турецкую речь, его пригласят на чашку кофе – здесь его варят по-особому, по-турецки, в маленьких кастрюльках, а наливают в чашку вместе с гущей; мясо подадут на вертеле, скорее всего, это будет баранина; с высоких, красивых башен – минаретов – мусульман позовут на молитву, и, если путешественник захочет войти в мечеть, ему придется разуться.. . В восхищении он будет бродить по настоящему восточному базару, <…> где дивно пахнет травами, пряностями и духами <...>»

«<…> В Англии любят подавать к блюдам мятный соус и завтрак предпочитают более плотный, чем на континенте, в него обязательно входят яйца и бекон. На улицах движение левостороннее, а не правостороннее, как во всех других европейских странах. Друзья-англичане обязательно пригласят поиграть в крикет – это национальная английская игра, в нее играют при помощи палки, шара и колышка. В Англии говорят по-английски и деньги называются фунтами стерлингов <…>»

«<…> Куда бы еще отправится нашему путешественнику? Конечно же, в Италию, в древний город Рим! Сколько здесь прекрасных соборов, сколько священников и монахов! <…> В Италии нашего путешественника обязательно пригласят в бар, в маленьких чашечках подадут ароматный, крепкий и очень густой кофе – эспрессо. В Италии есть что посмотреть! Такого количества произведений искусства и архитектурных памятников нет даже во Франции и Испании, тоже не обделенных вниманием художников и скульпторов <…>»

«В России говорят по-русски, из крепких напитков предпочитают водку, очень любят чай, который готовят в огромных металлических чайниках – самоварах; из жидкого теста пекут тонкие лепешки – блины. Россия − страна православная, русские церкви не похожи на католические соборы; алтарь расположен за иконостасом – высокой стеной из икон. Перед входом в храм разуваться не надо, а вот головной убор мужчины должны снять обязательно… Зимой в России очень холодно, и, чтобы не замерзнуть, путешественнику придется купить шубу и шапку. Заплатит он за них российскими деньгами – рублями <…>»

В детской книжке историка Ле Гоффа Европа географическая и Европа ментальная не совпадают в своих границах. В Европе ментальной нет места России. Но есть место Турции. То есть даже на этом маленьком примере подтверждается тезис о том, что конструирование ментального пространства (пространств) вопрос, прежде всего, политический и связан он с осуществлением так называемых цивилизационных проектов различных стран (часто пространства (и физические, и ментальные) создаются для защиты национальных интересов государства, часто в угоду политическим амбициям).

Один из таких проектов хорошо рассматривается на примере современной Польши – это проект по собиранию «новой Европы» с ней во главе – Троеморье.

 

 

Рисунок 3. Пространства Междуморье и Троеморье

 

С уходом от геополитики Междуморья в Троеморье (аббревиатура ABC (Adryatik, Baltyk Morze Czarne)) и противостоянием оси Париж-Берлин-Брюссель, а также принятием декларации Инициативы Троеморья о сотрудничестве в сфере энергетики, транспорта, телекоммуникаций стран ЦЮВЕ в Дубровнике и провозглашением цели о достижении «Европы свободных стран, а не периферий» (Петровская, 2016) внешнеполитическая активность Польши в важн