Агрессия в Интернете: распространение кибербуллинга среди российских подростков

 

Ссылка для цитирования: Соколова Д.В. Агрессия в Интернете: распространение кибербуллинга среди российских подростков // Медиаскоп. 2017. Вып. 2. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2315

 

© Соколова Дарья Валерьевна
сотрудник кафедры новых медиа и теории коммуникации факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), darina0306@gmail.com

 

Аннотация

Кибербулинг – травля, совершенная средствами электронной коммуникации, – становится актуальной проблемой современного общества. Исследование, проведенное среди учащихся 7−11 классов из крупных городов России (городов-миллионников и федеральных центров), показывает, что каждый второй подросток становился жертвой кибербуллинга. Основной площадкой травли стали социальные сети. Мотивы интернет-агрессии: желание повеселиться (35%), месть (31%), раздражение (25%). В статье намечаются контуры дальнейших исследований, рассматриваются превентивные меры.

Ключевые слова: кибербуллинг, агрессия, Интернет, социальные сети, «ВКонтакте».

 

Введение

С распространением Интернета и увеличением числа электронных девайсов, которые стали доступны не только взрослым, но также детям и подросткам, возникла проблема формирования у детей навыков безопасного поведения в глобальной Сети. Как показывает статистика и данные исследований, все большее число подростков сталкиваются с кубербуллингом. Если на рубеже XX−XXI вв. лишь около 7% юношей в возрасте 10−17 лет становились мишенью для онлайн-агрессии (Ybarra, Mitchell, 2004: 326), то спустя всего 5−7 лет, этот показатель вырос до 11% в США и 25% в Канаде (Kowalski, Limber, 2007: 26; Li, 2007: 1782). Что касается, российских подростков, то, по данным исследования Фонда развития Интернета, 14% становились жертвами сетевого буллинга¹.

Основатели Центра исследования кибербуллинга С. Хиндуя и Дж. Пэтчин (2010: 207) определяют данное явление как «преднамеренные и повторяющиеся нападки, совершенные с использованием компьютера, мобильного телефона или других электронных девайсов». Более краткую дефиницию предлагает К. Ли (2006: 158) – «травля, совершенная средствами электронной коммуникации». Причем целью кибербуллинга является ухудшение эмоционального состояния жертвы и/или разрушение ее социальных отношений (Бочавер, Хломов, 2014: 184).

Известны различные проявления кибербуллинга: угрозы, распространение слухов и сплетен, рассылка издевательских изображений, нарушение сетевой «собственности» с помощью заражения вирусом (Vandebosch, Van Cleemput, 2009: 1351), имперсонализация путем входа в аккаунт жертвы или раскрытия личной информации (Smith, Dempsey, Jackson, Olenchak et al., 2012: 115), а также публикация фото- и видеоматериалов, содержащих сцены издевательств или насилия над жертвой буллинга. Другими формами могут быть: создание фейковых страниц школьников, как правило, их знакомыми, с целью шантажа или порочащих действий. Популярным видом кибербуллинга стала публикация фото подростка, его мобильного телефона, а также объявления о том, что человек якобы оказывает сексуальные услуги. Платформами для осуществления кибербуллинга могут стать: электронная почта, социальные сети, мессенджеры, блоги, форумы, чаты, веб-страницы, Skype, SMS-сообщения.

Группой исследователей университета Вайоминга (США) была предложена классификация подростков, вовлеченных в кибербуллинг: буллеры (те, кто издевается), жертвы, буллеры-жертвы (те, кто подвергался издевкам и кроме того сам занимался травлей) и свидетели (Smith, Dempsey, Jackson, Olenchak et al., 2012: 117). Причем свидетели, по мнению авторов, могут также косвенно ассистировать агрессорам, смеясь над мишенью буллинга. Что касается распределения ролей, то доля буллеров значительно выше доли жертв (12% против 4%), а процент тех, кто, подвергшись унижениям в Интернете, впоследствии и сам издевался над другими, хоть и мала, но вполне сопоставима с долей жертв – 3%. Похожие данные были получены в рамках проекта «Дети России онлайн»: 17,9% – жертвы и 2,6 % – агрессоры².

 

Теоретическая разработка

Проблема кибербуллинга обсуждается научным сообществом на протяжении менее двух десятилетий, практически с тех пор, как Интернет прочно вошел в повседневную жизнь людей. Исследователи концентрируют свое внимание на природе кибертравли, ее особенностях, а также сходстве и отличиях от традиционной, офлайновой травли (Spitzberg, Hoobler, 2002; Beran, Li, 2005; Hinduja, Patchin, 2010). Как отмечается, значительным отличием от офлайновой агрессии является тот факт, что агрессор и жертва могут находиться в разных местах и даже в разных странах, причем участники процесса не всегда знакомы лично (Hvdston D.J., Hvdston B.A., Range, Harbour, 2013: 299). Достаточно часто виртуальная реальность становится отражением ситуации повседневной жизни: жертвы издевательств и унижений подвергаются нападкам и в Сети (Smith, Dempsey, Jackson, Olenchak et al., 2012: 117).

Целый кластер исследований посвящен отдельным возрастным (Kowalski, Limber, 2007; Smith, Mahdavi, Carvalho, Fisher et al., 2008; Vandebosch, Van Cleemput, 2009; Smith, Dempsey, Jackson, Olenchak et al., 2012, Черкасенко, 2015) и гендерным категориям участников процесса кибербуллинга (Li, 2006, 2007; Conell, Schell-Busey, Pearce, Negro, 2014: 218, Солдатова, Шляпников, Журина, 2015). Эмпирические данные свидетельствуют, что чаще жертвами онлайновой травли становятся девушки (60%), при том, что большинство агрессоров (52%) – юноши (Li, 2007: 1783). Интересно, что корреляция не прослеживается между социально-экономическим статусом подростка и вовлеченностью в кибербуллинг (Edeberg, Thorvaldsen, Ronning, 2016: 195).

Значительно меньшее число исследователей концентрирует внимание на психологическом аспекте проблемы и анализе причин деструктивного поведения подростков в Интернете (Короленко, Дмитриева, Левина, 2014; Баранов, Рожина, 2015). В некоторых работах изучается влияние кибербуллинга на суицидальное поведение: установлено, что жертвы интернет-травли и ее инициаторы по сравнению с другими подростками чаще совершали попытки самоубийств − в 1,9 и 1,5 раза соответственно (Hinduja, Patchin, 2010: 216). Наиболее неизученным аспектом является взаимосвязь между участием в интернет-травле и атмосферой в семье, отношениями с родителями (Ybarra, Mitchell, 2004), причем существующее исследование основывается на данных телефонного опроса американских подростков, проведенного в 1999−2000 гг., то есть почти 18 лет назад.

Некоторые исследования уделяют внимание не только кибербуллингу как таковому, но и его влиянию на повседневную жизнь подростков, в частности на успеваемость. Так, группа норвежских исследователей выяснила, что проявление агрессии в онлайн-среде негативно влияет на успеваемость школьников (Edeberg, Thorvaldsen, Ronning, 2016: 193), что отчасти можно объяснить тем, что действия, направленные на уничижение достоинства другой личности в Интернете, отнимают определенное количество времени и не позволяют качественно готовиться к занятиям.

В большей степени проблема кибербуллинга разработана зарубежными учеными, в частности канадскими и американскими, в то время как в России данное явление значительно позже стало предметом интереса исследователей. С 2007 г. проблемами восприятия и использования ИКТ детьми и подростками занимается Фонд развития Интернета, причем в исследовательское поле фонда входит не только кибербуллинг, но также цифровая медиаграмотность, использование детьми социальных медиа, безопасность персональных данных и др. Совместно с факультетом психологии МГУ имени М.В. Ломоносова и Федеральным институтом развития образования Фонд участвует в международном исследовательском проекте EU Kids Online III³.

В 2005 г. в США был открыт Центр исследования кибебуллинга⁴, который возглавляют специалисты по уголовному праву С. Хиндуя и Дж. Пэтчин. Центр проводит собственные исследования и выпускает посвященные проблеме кибербуллинга и его противодействию специализированные брошюры, ориентированные на разные категории: учеников, родителей, учителей, школьных лидеров.

 

Исследовательские вопросы

В статье предпринимается попытка проанализировать степень распространения кибербуллинга среди российских школьников, а также особенности его проявления. Отметим, что исследование является пилотным, и в дальнейшем на основе полученных результатов планируется провести более масштабное исследование, тем не менее данные анкетирования позволяют сделать некоторые промежуточные выводы.

 Данная возрастная категория (7−11 классы) была выбрана не случайно, поскольку юношество часто называют периодом брутализации, характеризующимся возрастанием физической агрессии и резкими изменениями в общественной жизни подростков, формирующих социальную иерархию на основе поведения и восприятия личности одноклассниками, ровесниками.

Были сформулированы следующие исследовательские вопросы.

1. Какова степень распространенности кибербуллинга среди российских школьников? Можно ли сказать, что меньшее или же, наоборот, большее число подростков становились жертвами издевательств в Интернете, нежели их ровесники за рубежом?

2. Наблюдается ли четкая разница между юношами и девушками, принимающими участие в кибербуллинге в качестве как жертв, так и агрессоров? Прослеживается ли подобная корреляция среди российских школьников, в то время как проведенные зарубежные исследования свидетельствуют о несущественной корреляции (Li, 2007: 1783) либо о ее полном отсутствии (Hinduja, Patchin, 2010: 208; Patchin, Hinduja, 2006: 164), Ybarra, Mitchell, 2004: 331), в то время как, в отличие от индивидуального буллинга, групповой является преимущественно женским (Smith, Mahdavi, Carvalho, Fisher, 2008: 383).

3. Характерно ли для жертв кибербуллинга желание отомстить? Иными словами, насколько часто жертвы кибербуллинга стремятся отомстить своим обидчикам или же унизить другого человека, не участвовавшего в процессе онлайновой травли, чтобы восстановить собственную самооценку и социальный статус в среде товарищей. Подобный мотив также выделяют организаторы исследовательского проекта EU Kids Online III: «Роль преследователя и жертвы в Сети поочередно играют одни и те же дети. Обе вступившие в конфронтацию стороны чувствуют себя подвергшимися травле. Один из трех человек, занимавшийся травлей в Интернете, говорит, что хотел поквитаться» (Стаксрюд, 2014: 30).

 

Методология

При проведении исследования использовался метод анкетирования. Анкета, разделенная на три части, подразумевала описание опыта столкновения с кибербуллингом в качестве жертвы и в качестве агрессора (если имелся подобный опыт).

При изучении проблемы кибербуллинга было важным исследовать не только собственно примеры издевательств и оскорблений в Интернете, но также собрать данные об использовании Интернета школьниками, что помогло бы прослед�