Русский
English
Русский EnglishOrigins of the Fair Use Doctrine in Publishing and Journalism in England and the USA
Соболь Маргарита Николаевна
аспирантка кафедры зарубежной журналистики и литературы факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова, margaret.onixe@gmail.com
Margarita N. Sobol
PhD student at the Chair of Foreign Journalism and Literature, Faculty of Journalism, Lomonosov Moscow State University, margaret.onixe@gmail.com
Аннотация
Без доктрины добросовестного использования произведений невозможно существование современных СМИ и осуществление основополагающих прав человека, таких, как свобода слова. Чтобы понимать закономерности развития доктрины, необходимо изучить ее истоки: она зарождалась параллельно с понятием «копирайт» в Англии, а позже была импортирована в США, где еще 100 лет в своих решениях судьи опирались на английские прецеденты. В статье разбираются судебные решения по искам к книгоиздателям и редакциям СМИ, в результате которых, как полагает автор, доктрина добросовестного использования произведений стала развиваться таким образом, что только способствует расширению монополии авторских прав.
Ключевые слова: авторское право, Статут Анны, Конституция США, Первая поправка к Конституции США, журналистика, книгопечатание, добросовестное использование, естественные права, общественное достояние.
Abstract
Without the fair use doctrine it would be impossible for modern media to exist and exercise such basic human rights as the freedom of speech. For a better understanding of the doctrine it is necessary to trace its development from the Statute of Anne and early English cases. The fair use doctrine was created in conjunction with the concept of copyright and was later imported in the USA. All the early American cases were based on English precedents and heavily relied on them for more than a century. The author assumes that several legal cases against book publishers and editors analyzed in the paper made the doctrine develop in such a way which has undoubtedly helped to enlarge the monopoly of copyright.
Key words: copyright, the Statute of Anne, the US Constitution, the First Amendment to the US Constitution, journalism, book publishing, fair use, natural rights, public domain.
Добросовестное (свободное) использование произведений − это комплекс исключений из авторского права, которые позволяют использовать творческие работы, на которые еще не истек срок охраны исключительных прав, без разрешения правообладателя и без выплаты ему вознаграждения. При этом исключительное право означает монопольную возможность автора или иного правообладателя использовать произведение в любой форме и любым законным способом1. Добросовестное и бесплатное использование произведений всегда подчинено определенным условиям, установленным законом, особенно в отношении методов и сферы использования, а также охраны личных неимущественных прав автора. Использование допускается строго в пределах данного исключения2. В Соединенных Штатах Америки этот комплекс исключений сформировался как доктрина добросовестного использования – fair use doctrine; в ряде стран с англосаксонской системой права используется термин «честное поведение» − fair dealing.
Доктрина добросовестного использования является одной из основ американской системы авторского права. Благодаря ей в рамках правового поля остаются заимствование охраняемых материалов в целях информирования и сообщения новостей, комментирования и критики, создания пародий, обучения и преподавания, научного исследования и т.д. Добросовестное использование произведений способствует информационному и культурному обмену и процветанию искусств, позволяет представителям различных профессий обмениваться идеями и создавать собственные произведения с использованием заимствованных работ, при этом не подвергаясь преследованию в судебном порядке за нарушение авторского права. Как писали известные американские исследователи Мэлвилл и Дэвид Ниммер, «защита, которую дает доктрина добросовестного использования, позволяет судам избегать применения законов об авторском праве так, что они задушат то самое творчество, которое призваны поддерживать»3.
Особое значение добросовестное использование произведений имеет для средств массовой информации. Полный запрет на цитирование, невозможность проводить съемки в открытых для посещения местах и организовывать прямые включения с публичных мероприятий, во время которых в эфир могут передаваться охраняемые произведения, – это и многое другое парализовало бы работу любой редакции.
Чтобы понимать, каким образом доктрина добросовестного использования приобрела современную форму и каковы основные тенденции в ее применении, необходимо изучить историю ее формирования – а она зарождалась параллельно с самим понятием «копирайт» (англ. copyright). Цель нашего цикла статей – изучение доктрины добросовестного использования в США, ее истоков, развития, современного состояния и тенденций. Доктрина зародилась в Англии, потом была «импортирована» в США, поэтому мы рассмотрим ранние английские прецеденты, Статут королевы Анны, американские прецеденты и первые законодательные акты, включая Конституцию США. В данной статье мы не будем анализировать Закон об авторском праве 1976 г. и Закон об авторском праве в цифровую эпоху (1998 г.), а также современные им судебные решения: они будут рассмотрены в следующих статьях.
Ранние английские прецеденты и Статут королевы Анны
Первые американские прецеденты и законы основываются в основном на английском праве. До Статута королевы Анны (1710 г.) в Англии и других странах Европы существовала практика выдачи «привилегий» − особых разрешений монарха книготорговцу издавать и распространять определенную книгу в течение нескольких лет, в то время как его конкурентам это было запрещено. Во Франции нарушение королевской воли каралось особенно строго − вплоть до пожизненного запрета провинившемуся книгоиздателю заниматься своим ремеслом: «это считалось более тяжким преступлением, нежели кража со взломом: причиной тому, что вор забрался в дом, мог быть хозяйский недосмотр; а в случае создания пиратских копий книги считалось, что украдена вещь, доверенная обществу»4. Эта европейская теория авторского права как монополии главным образом книгоиздателя на печать книги, а не автора, была «импортирована» и в США.
Однако получение «привилегий» было очень хлопотным делом в любой стране; это было скорее исключение, чем правило. В Англии, помимо выдачи королевских «жалованных грамот», или лицензий, сложился монопольный институт – Компания книгоиздателей (Stationers' Company), которая в соответствии с королевским патентом с 1557 г. издавала и продавала книги, а позже в обязательном порядке регистрировала всю печатную прессу и изданные членами компании книги. Монополисты имели право обыскивать книжные магазины, изымать и уничтожать контрафактные (отпечатанные без регистрации), а также «непристойные», или «еретические», издания5. Но, несмотря на все усилия монополистов, пиратство и так называемая свободная пресса процветали, а обыски и постоянное повышение цен при низком качестве продукции испортили им репутацию: в 1695 г. королевский патент истек и не был продлен6. Парламент и монарх в итоге нашли иной способ регуляции книжного рынка. Статут королевы Анны 1710 г. впервые защитил права всех английских книгоиздателей. «Книгопечатники, книгопродавцы и другие господа в последнее время часто берут на себя смелость печатать, перепечатывать и распространять <…> книги и другие сочинения без согласия на то авторов или собственников таких книг и сочинений, что ведет к убыткам для них, а часто и к полному разорению их семей…»7 − такими словами открывается документ, запретивший кому бы то ни было без разрешения авторов или других правообладателей целиком перепечатывать книги. Вместе с тем закон создал основы для правовой защиты интересов автора, который заинтересован в неприкосновенности произведений и защите своей репутации. Законное признание этих интересов автора в том числе ограничивало монополию издателя (copyright as an author's right)8.
Юристы расходятся в оценках этого закона: одни считают, что он был издан исключительно в целях регулирования торговли9, другие убеждены, что этот акт ознаменовал начало перехода от цензуры и регулирования торговли к пониманию авторских прав как имущественных10, которые рассматривались как «естественные права». Исследователи (например, Джон Физер и Ронан Дизли) также спорят о том, был ли этот закон принят исключительно с целью защитить лондонских книгоиздателей11 или же он стал воплощением нового общественного договора между авторами/книгоиздателями и обществом12.
Нам кажется более верной, с точки зрения исторической перспективы, первая трактовка. Версию, что Акт был не более чем результатом активного лоббирования книгоиздателей, жаждущих закрепить монополию на свои книги, подтверждает тот факт, что через 20 лет они начали еще одну кампанию. Дело в том, что закон не содержал прямого запрета на краткое изложение (fair abridgment), переводы, создание и распространение других производных работ, поэтому 20 лет спустя лондонские книгоиздатели потребовали признать незаконными такие способы использования без согласия автора или собственника книги в письменной форме, по крайней мере, в первые три года после первого издания13.
Вопрос, что считать честным и добросовестным кратким изложением, позже не раз поднимался в судах. Например, интересны два решения одного судьи, лорда Хардвика, принятые с разницей в два года: в деле «Остин против Кейва» (1739)14 и «Гайлс против Уилкокса» (1741)15. В первом случае издатель ежемесячного дайджеста «Джентельменс мэгазин» (Gentleman’s Magazine) Эдвард Кейв перепечатал порядка 13 страниц (при общем объеме оригинала в 69 страниц) из книги «Глупость, грех, и почему опасно быть чересчур праведным» (The Nature, Folly, Sin and Danger of Being Righteous Over Much). Книгоиздатели Остин, Гилливер и Кларк подали на него в суд. Лорд Хардвик временно запретил Кейву перепечатывать краткое изложение в журнале, пока тот не представит объяснений. Кейв настаивал, что он имеет право без разрешения авторов печатать краткие выдержки или части недавно изданных книг, памфлетов и других текстов; кроме того, это делает рекламу издателям этих произведений. Судья счел объяснения недостаточными и дал ответчику время на представление дополнительных аргументов. Их не последовало − и запрет остался в силе.
Во втором деле, «Гайлс против Уилкокса», предметом раздора стало издание книги умершего автора − сэра Мэттью Хейла «История уголовных дел» (Historia Placitorum Coronæ). Джон Уилкокс составил ее краткое изложение под названием «История уголовного права» (Modern Crown Law). Издатель заявил, что обвиняемый всего лишь вычеркнул уже не действующие положения закона и перевел латинские и французские цитаты на английский язык. Уилкокс же настаивал на той трактовке Статута королевы Анны, согласно которой закон защищал только монопольное право издателей печатать и переиздавать книгу в том виде, в каком она впервые увидела свет. Судья Хардвик заявил, что Статут нельзя толковать таким образом, ведь «закон лишь гарантирует право собственности авторов на их книги <...> как некоторое вознаграждение за тяготы создания трудов, которые могут быть полезны ученому сообществу», и что распространители только лишь сокращенных и более никак не переработанных изданий ставят своей главной целью обойти Статут, что недопустимо. Но в то же время судья, как полагают исследователи16, согласился с позицией современного ему известного автора, эссеиста и критика Самуэля Джонсона (1709−1784) в том, что возможны и добросовестные краткие изложения, которые могут быть признаны новыми произведениями − благодаря знаниям, суждениям и новым сведениям, которые в них вложил автор, и такие издания крайне полезны. После сравнительного анализа двух изданий книга Уилкокса была признана добросовестным кратким изложением, а судебный запрет на печать снят.
Эти процессы стали одними из первых опытов разбирательств, благодаря которым начала зарождаться англосаксонская доктрина добросовестного использования. Заметим, кстати, что в деле «Остин против Кейва» судья рассуждал о допустимых объемах и целях цитирования произведений в печатных средствах массовой информации.
На примере этого и других ранних исков становится очевидно, что английские судьи несколько веков назад во многом трактовали добросовестное использование так же, как современные американские: они подробно анализировали каждый случай, оценивали количество заимствованного материала, характер его использования, привнесенную творческую составляющую и возможное влияние на продажи оригинальной работы. Как отмечает, например, Мэттью Саг, американские суды, разбирая иски по защите авторских прав, до середины XIX в. опирались на британские прецеденты даже после появления в США собственного Закона об авторском праве17.
США: первые законы об авторском праве и Конституция
В США первый закон об авторском праве (не частного характера, когда «привилегии» даруются конкретному автору) был принят штатом Коннектикут 29 января 1783 г. Это был Закон «О поддержке разви