The Foreign Desk of the ‘Literaturnaya gazeta’ in 1980?1985 or the International Scene on the Pages of the Most Liberal Paper of the Stagnation Period: A Study of the ‘Literaturnaya gazeta’ Copy of 1980?1985
Чаковская Анна ЭдуардовнаChakovskaya Anna E.
Doctoral Student, chair of foreign journalism and literature, Faculty of Journalism Moscow State University, E-mail: chaika19@yandex.ru.
Деятельность международного отдела «Литературной газеты» в 1980-1985 гг. или Международная жизнь на страницах самой либеральной газеты эпохи застоя (на материалах «Литературной газеты 1980-1985 гг.)
Аннотация
В условиях строжайшей цензуры и практически полного отсутствия свободы слова в изучаемый период «Литературная газета» была «глотком свежего воздуха» для читателей, которых интересовали события в культурной и политической жизни зарубежом. Максимум информации, фактов, минимум пропаганды - такими принципами руководствовались в своей работе сотрудники Международного отдела.
Ключевые слова: «Литературная газета», международный отдел, средства массовой информации и пропаганды (СМИП), «контрпропаганда», свобода слова, А.Б. Чаковский.
Abstracts
Operating under most strict censorship and virtually complete suppression of freedom of speech, the then ‘Literaturnaya gazeta’ was like ‘a gulp of fresh air’ for the readers interested in the cultural and political life abroad. The basic guideline of the foreign desk stuff was ‘a maximum of information, a minimum of propaganda’.
Key words: ‘Literaturnaya gazeta’, foreign desk, mass communication and propaganda media (MCPM), counter-propaganda, freedom of speech, A.B. Chakovsky.
Исследование проблемы воздействия СМИ на сознание людей в середине и конце ХХ века обычно сводится к теме зомбирования населения и пропаганде коммунистических идей. Бытует мнение, что до перестройки и журналистики, как таковой, не было вовсе. Неслучайно СМИ того периода назывались Средства Массовой Информации и Пропаганды (СМИП).
В середине 1980-х годов «Литературная газета»» была оплотом советской интеллигенции и трибуной выражения допустимо свободных, либеральных идей, мнений и дискуссий. Это было возможно потому, что «Литературная газета» не являлась органом ЦК КПСС, и находилась в достаточно условном подчинении Союзу писателей СССР.
В условиях строжайшей цензуры и практически полного отсутствия свободы слова «Литературная газета» была «глотком свежего воздуха» для читателей, которые находили на её страницах острую постановку проблем, дискуссионность, представление различных, подчас противоположных, точек зрения. Всё это (включая знаменитые рубрики «Литературной газеты»: «Судебный очерк», «Если бы директором был я...», «Подарок или взятка», «Люди и вещи») обеспечило «Литературной газете» колоссальную популярность в течение двух десятилетий, сделало её властителем дум нескольких поколений.
Другим отличительным признаком «Литературной газеты» было то, что корреспонденты не только брались за освещение самых острых и актуальных тем, как в политической, так и социальной жизни, но и не боялись давать им свою собственную оценку, которая часто не совпадала с общепринятой. Это было возможным, благодаря высокому уровню образования и культуры корреспондентов и сотрудников редакции.
На зарубежном рынке «Литературную газету» распространяло объединение «Международная книга». За границу уходила приличная часть тиража. Так, только в Болгарии тираж «Литературной газеты» составлял около 300 тыс. экземпляров.
Не секрет, что зарубежным читателям «Литературная газета» должна была показывать, что и в СССР есть свобода слова, есть альтернатива официальной партийной прессе. Она должна была формировать имидж как советской страны в целом, так и советских граждан по отдельности. Руководство ЦК КПСС прекрасно понимало и ценило эту миссию «Литературной газеты».
Происходящее за рубежом живо интересовало тогда советских читателей. Ни у одной газеты того периода не было столь мощного международного отдела, какой был у «Литературной газеты». В международном отделе трудилось свыше 60 высококлассных специалистов, в совершенстве владеющих иностранными языками. Возглавлял работу международного раздела американист О.Прудков, опытный и знающий человек, работавший в редакции с 1948 г. Международный отдел состоял из отдела внешней политики, отдела зарубежной культуры, отдела иностранной информации (или отдел «Досье).
До начала 1970-х гг. у «Литературной Газеты» не было собственных корреспондентских пунктов за рубежом. Для подготовки материалов приходилось пользоваться перепечатками и обработками текстов, предоставляемых ТАСС или заметками собкоров АПН. Правда, это были лучшие собкоры, такие как Генрих Боровик в США, Владимир Ломейко и Николай Португалов в ФРГ, Эдгар Чепоров в Англии, Юрий Коваленко и Владимир Катин во Франции.
Все сотрудники международного отдела получали информационные бюллетени ТАСС. На основании этих данных каждый день на столы руководителей подразделений ложился краткий отчет о том, что и как можно осветить подробнее, на основании чего можно сделать материал.
Конечно, такое положение дел не могло способствовать росту популярности рубрики «Международная жизнь», которая остро нуждалась в актуальных, свежих материалах непосредственно с мест событий. Тогда по инициативе главного редактора А. Б. Чаковского и первого заместителя главного редактора В. Сырокомского, и - заметим! - при поддержке КГБ было принято решение об открытии первых корпунктов «Литературной газеты» за рубежом.
Вот как описывает этот период В. Сырокомский в журнале «Знамя». «Я зашел к главному редактору А. Б. Чаковскому, который и сам видел, что 9-я (полоса - прим. автора) в кризисе, и предложил создать совместные с КГБ корпункты в США, Англии, ФРГ и Франции. КГБ благодаря этому получит еще «четыре крыши», а мы станем получать оперативные материалы из четырех ведущих стран Запада. «Чак» позвонил Андропову. Ю. В. сразу оценил нашу инициативу. - Не вешайте трубку, Александр Борисович. И мы услышали (мембрана правительственного телефона хорошо резонирует), как Андропов сказал кому-то по другому телефону: - Андрей! Вот тут Чаковский вносит интересное, на мой взгляд, предложение, - и разъяснил Андрею Громыко суть вопроса. Министр иностранных дел тут же согласился с позицией товарища по партии. Так что все было решено за десять минут»1.
На другой день, на конспиративной квартире КГБ в центре столицы состоялась «встреча в верхах». Начальник 1-го Главного управления КГБ - В. Крючков, его первый заместитель Иванов, а также А. Чаковский и В. Сырокомский. Товарищи из внешней разведки согласились с постановкой вопроса редакторов: для «Литературной газеты нужны особые материалы - писательского уровня, иначе чекисты сразу засветятся, а потому у редакции «Литературной газеты» должно быть право предварительно «испытывать» кандидатов в собкоры.
За все время «совместной работы» В. Сырокомский забраковал только одного разведчика, который смог написать заметку тассовского типа, но никак не живой, острый репортаж, в чем так нуждалась 9-я полоса газеты.
«Помню, как «пробил» себя в собкоры известный писатель и мой давний друг Юлиан Семенов, любимчик Андропова», - вспоминает В.Сырокомский. «Пришел ко мне в редакцию и заявил, что хочет два-три года поработать в Центральной Европе, в основном в ФРГ, в качестве собкора «Литературной газеты». Очень быстро этот вопрос был улажен, и теперь 9-ю полосу украшали его отличные репортажи». С этого времени начинает расти популярность и международного отдела.
Следует отметить, что, как и все материалы «Литературной газеты» - публикации на международные темы всегда отличались наименьшей идеологизированностью и меньшим количеством пропагандистских тезисов. Создание собственной сети международных корреспондентов, тщательный подбор кадров, строгий контроль за качеством публикуемых материалов способствовали завоеванию лидирующих позиций международного отдела на рынке СМИ.
Каждая полоса имела свое «лицо». 9-я полоса считалась оперативной, по негласному решению - «контрпропагандистской», иногда даже скандальной: она вечно с кем-то воевала, кого-то разоблачала.
14-я страница была посвящена проблемам международной жизни, здесь помещалась серьезная аналитика; выступали известные писатели, журналисты, дипломаты, ученые.
15-я полностью отводилась зарубежной культуре, и - прежде всего - литературе. Причем эта полоса знакомила с произведениями выдающихся литераторов разных стран, еще недоступными советскому читателю.
Много писала «Литературная газета» о торгово-экономических отношениях с нашими партнерами в Америке, Западной Европе, Японии. Тогдашний Министр внешней торговли СССР Н.С. Патоличев - в те годы крупный государственный деятель - высоко ценил публикации «Литературной газеты» по этой проблематике.
Главлит СССР в соответствии с возложенными на него задачами предотвращал проникновение в страну антисоветских и антикоммунистических материалов. Издания, содержавшие такие материалы, пропускались только в спецфонды учреждений и организаций, которым они необходимы для работы. «Литературная газета» была крупнейшим подписчиком практически всех западных печатных СМИ. Редакция регулярно получала радиоперехваты, записи многих телепрограмм.
«Литературная газета» относилась к таким организациям, которые, так же, как и Главлит, имели возможность оперативного отслеживания ситуации на рынке западных СМИ. Из всего многообразия публикаций в западной прессе, касающихся Советского Союза, «Литературная газета» выбирала наиболее острые и актуальные и выносила их на всеобщее обозрение и обсуждение.
Изучаемый период отмечен ростом западных публикаций на темы кризиса советского социализма. В Италии вышла книга А.Гуэрры «После Брежнева. Возможно ли преобразование советского социализма». В разделе книги «Далекие корни кризиса» автор пытался дать объяснение т.н. «кризису советской системы» в историческом плане, утверждая, что «демократические принципы были нарушены еще в начальный период советской истории»2.
В западной прессе активно проводилась мысль, что в СССР утвердился «принцип бюрократического централизованного планирования, неспособный обеспечить эффективное использование трудовых и умственных ресурсов общества». Именно так написала итальянская газета «Коррьере делла сера» 28 августа 1983 г. В изданной в США книге «Источники советской политики в 80-е годы» (под редакцией Р. Бирнса) много места отведено рассуждениям о «загнивании советского общества как в центре, так и на местах», о «жестоком экономическом кризисе», ставится вопрос: «находится ли советская система на грани экономического банкротства и политического распада?»3
Западная пресса, в частности, английская газета «Таймс» в номере от 6 августа 1983 г. писала о некоем «секретном докладе, специально подготовленном экономическими научно-исследовательскими институтами для Кремля». В статье Р.Оуэна под заголовком «Документ для Кремля бичует экономику» говорилось: «Доклад содержит резкую критику советской экономики, которая не изменилась со сталинских времен, когда и руководители, и рабочие считались лишь винтиками в машине, управляемой государственным террором. Чтобы решить проблему, нужна фундаментальная перестройка всей системы управления экономикой, включая устранение административных методов, анахронического планирования и централизованно принимаемых решений»4.
С особым вниманием «советологи» и «кремленологи» относились к советской творческой интеллигенции, выискивая среди нее признаки «инакомыслия», ратуя за ослабление «тисков цензуры», под которой подразумевалась политика партии в области литературы и искусства, за предоставление «большей свободы творчества» в СССР и т. п.
В печатных СМИ Запада постоянно муссировались и другие темы, способствовавшие нагнетанию антисоветского психоза, в том числе так называемую проблему «раскола» социалистического содружества, международного и рабочего движения, «еврокоммунизма» как «идеологического течения, враждебного марксизму-ленинизму», вопрос о советском военном и промышленном «шпионаже», о правах человека в СССР, тему «борьбы за власть» в советском руководстве и ряд других.
Политика КПСС была направлена на разоблачение западных «пропагандистов». В таких условиях «Литературной газете» удавалось публиковать многое о процессах в зарубежной жизни и давать им объективные оценки. Оценки западными коллегами советской действительности также публиковались на страницах газеты. Когда же говорить или оценивать гласно то или иное событие было невозможно, у «Литературной газеты» был целый арсенал средств, позволявший ей говорить одно, а всепонимающий читатель умело читал «между
Русский
English